Гроза ощутил, как старые раны, шрамы и осколки внутри, болезненно взвыли побитой шавкой, отозвавшись на влажный холод и напряжение. Он вскинул фонарь выше, луч дрогнул в его руке, выхватывая из пыльной, ядовитой мглы кошмарные, сюрреалистические фрагменты:
Химическая вонь, едкая и сладковато-приторная, даже сквозь фильтр противогаза, ударила в ноздри едче перцового газа, когда луч уперся в ряды стеллажей, секции которых были оплавлены до состояния вулканической лавы, блестящей и пузырящейся. Не взрывом — нет, это был чистый, хирургический термальный распад, словно невидимый гигант прошелся гигантской паяльной лампой по металлу, оставив после себя только глянцевый шлак. Снаряды, ящики с патронами — все сплавилось и застыло в чудовищных, пузырящихся черных глянцевых глыбах, похожих на капли адской смолы. Подполковник машинально провел рукой в перчатке по ближайшей оплавленной, еще тепловатой балке, ощутив лишь бугристую, словно ошметки кожи, поверхность под пальцами.
Рука с фонарем дрогнула, когда один из парней запнулся о потрескавшийся, вспученный бетон пола. Луч скользнул вправо — и дыхание подполковника перехватило, как от удара. Куда ни падал свет — бушевала ржавчина, сожравшая весь металл с нечеловеческой, ненасытной жадностью, превратившая стальные монстры-стеллажи в ажурные кружева трухи, рассыпающейся от дуновения. Снаряды проросли буграми и сталактитами оранжево-коричневой язвы, словно зараженные инопланетной чумой, изъеденные изнутри. По полу, как высохшие русла ядовитых рек, струились окаменевшие, хрустящие под ногами рыжие потоки ржавчины.
Он шагнул вперед, превозмогая спазм в горле от вони и ужаса, туда, где луч выхватил уцелевший, чудом сохранивший форму штабель ящиков с маркировкой «7.62×39». Инстинкт старого вояки сработал быстрее мысли — штык-нож щелчком вскрыл крышку, отскочившую с сухим треском. Патроны лежали аккуратно, как на смотре, рядами. Но гильзы и пули были покрыты мертвенным, кристаллическим инеем — тончайшим слоем мертвенно-белого налета, похожего на изморозь в морозильной камере. Кончик ножа ткнул гильзу. Хрупкий налет осыпался мелкой пылью, обнажая глубокие, изъязвляющие раны коррозии, съевшей металл до дыр. «Химическая диверсия⁈ Такая точечная! Но как⁈ Как мы могли такое пропустить?!!!» — замкнутым циклом крутились мысли в голове подполковника, нарастая панической волной.
Взгляд скользнул на соседние ящики с РГД-5. Металлическая болванка гранаты была лишь слегка тронута ржавчиной, однако выкрученный запал рассыпался в прах, как пересохшая глина, буквально утонув в бледном бирюзовом, ядовито мерцающем порошке химического осадка.