Ни души. Ни следов охраны. Ни огонька в мертвых глазницах вышек. Лишь унылое, протяжное завывание ветра в покосившихся, ажурных от ржавчины вышках нарушало могильный покой этого места, да редкий скрежет сорванной жести. Гроза выбрался из кабины, превозмогая привычную ноющую на холодные сквозняки память в колене — подарок афганских перевалов. Холодный металл ступенек больно кольнул даже через подошву. За ним, четко и быстро, с легкой нервной собранностью, последовали четверо молодых парней в зацарапанной, местами порванной форме мотоциклистов, больше похожей на обноски сталкеров. Напряжение командира, словно электрический ток, отражалось на бледных в лунном свете лицах ребят, которые буквально сканировали каждую тень, каждый валун, каждое движение сухих стеблей в окружающей темноте на наличие скрытой опасности. «Серый, периметр! Девятый, фланги! Зубр, тыл! Вещий — со мной!» — низкий, хрипловатый голос подполковника звучал рублено, без лишних сантиментов, как команды на плацу перед смотром. Ребята молча, едва заметно кивнули, рассредоточившись по периметру вертолета и заросшей сорняками площадки перед ангаром, нацелив дула автоматов в сгущающиеся синие провалы теней у основания стен и покосившихся вышек. Их движения еще выглядели коряво, однако Гроза стал замечать, как они набираются опыта, как учатся сливаться с темнотой. Сам старый вояка щелкнул выключателем мощного ручного фонаря, пристегнутого к автомату; яркий, холодный луч, словно световой клинок, выхватил из темноты массивные, когда-то внушительные ворота главного ангара цвета выгоревшего, облезлого хаки. Стоя возле них, чувствовался спёртый, солоноватый от ржавчины, сырой воздух с тяжелой, удушающей примесью плесени, разложения и… чего-то остро-химического, чуждого.

Гроза нахмурился, морща нос, ощутив незнакомые, едкие, разъедающие запахи химии, въедливые и острые, как нашатырь. Они резали ноздри, вызывая непроизвольное отвращение, легкое подташнивание даже сквозь пока не надетую маску. Он поморщился. В который раз подполковник поймал себя на навязчивой, тревожной мысли, что ему, возможно, не стоит открывать эти ворота в подземное хранилище. Что лучше развернуться, улететь и забыть этот адрес. Но долг гнал вперед. Старый вояка не боялся, что внутри он может столкнуться с ожившими трупами — зараженными солдатами, которые должны были охранять такой объект как самое ценное. Он знал — охраны нет. Отчего-то он чувствовал кожей, что самое страшное уже свершилось здесь, беззвучно и неотвратимо, а его интуиция, выкованная в десятках переделок, никогда его не подводила. Она сейчас кричала тихим, ледяным голосом тревоги. Однако он не мог себе позволить упустить возможность обзавестись для Цитадели арсеналом целой армии. Надежда цеплялась за призрачный шанс.