В центре помещения, словно пуповина, связующая реальность и виртуальность, возвышался кристаллический монолит — прозрачная колонна, внутри которой струились золотистые нити света. Они переплетались, образуя трёхмерные схемы здания, этаж за этажом, комнату за комнатой, вентиляционные шахты, лифтовые колодцы, сплетения кабелей, словно анатомия гигантского механического великана. Иногда в толще кристалла вспыхивали алые или изумрудные импульсы — предупреждения, команды, подтверждения, — и тогда весь монолит на мгновение окрашивался в новые оттенки, отбрасывая на стены блики и тени, похожие на крылья фантастических птиц. Вокруг него, по спирали, располагались пустые рабочие станции для сотрудников: изогнутые экраны с текущими по ним водопадами данных мерцали от потока бесконечных ошибок, сенсорные панели искрились красными иконками требуя вмешательства администратора.
Я перевел взгляд с рабочих столов на то, что нас окружало. Позади, вдоль стен, сливаясь с тенями, стояли ряды серверных шкафов, их поверхности имели перфорироцию с многочисленными отверстиями, из которых лился тусклый, призрачный синий свет диодов. Я невольно сделал вдох в такт их пульсации — ритмичной, гипнотической, сопровождаемой едва слышным шелестом кулеров, напоминающим шум прибоя в раковине.
— Вижу, что тебе здесь нравиться! — раздался веселый голос девушки.
Я оторвался от созерцания окружавшего меня сплетения цифровых технологий с инженерными достижениями и увидел в самом центре её.
— Привет, — мой голос про звучал сипло из-за пересохшего горла.
— Привет Рэм, моё имя София. Рада видеть тебя в живую.
Передо мной стояла невысокая, щуплая девушка в белом лабораторном халате. Он был ей настолько велик, что через широкий воротник был виден обтягивающий серый комбинезон с тонкими черными проводами вдоль швов. Халат просвечивался каждый раз, когда испускаемый колонной свет падал на ее исхудавшую и хрупкую фигуру. Я усмехнулся, когда увидел у Софии похожую на свою стрижку — короткие, черные волосы такой длины, что складывалось впечатление, словно она совсем недавно сама подстриглась ножницами, либо где-то полтора месяца назад была совсем лысой.
Реальный возраст девушки было сложно угадать. По ее внешнему виду можно было сказать, что ей как двадцать три, так и шестнадцать. Ее миловидное, с азиатскими чертами, лицо выглядело усталым настолько, будто после нашего с ней разговора дочь профессора не спала, а только и ждала моего появления. Слегка узкий разрез глаз с темными кругами, высокие скулы, впалые щеки, тонкий, прямой и ровный нос с аккуратными губами в форме бантика. Бледная кожа, не видевшая свет многие месяцы, контрастировала со слегка изогнутыми к концу черными бровями.