— Мне казалось, что бедолаги из ангара слишком слабы, что хоть чем-то нам помочь?
— Это не «ангарские», — мулатка пожала плечами, — к нам пробились местные из соседних многоэтажек…
— Похоже, спать мне сегодня не дано, — тихо произнес я, увидев, как под дулами автоматов в мою сторону движется пятнадцать мужчин с поднятыми вверх руками.
Я остановился перед самым вагоном, скрестив руки на груди и без выражения каких-либо эмоций глядя на эту процессию. Позади, из глубины временного штаба, раздавался столь быстрый стук ложки о тарелку, что я подумал о том, что, похоже, стоит отдать Софии и мою порцию супа. Видимо, девушка сильно голодала все время, какое она провела в заточении.
Холодная декабрьская темень, висела над корпусами станкостроительного завода, ощетинившегося защитными сетками — пережитком прошлой войны. Влажный воздух, пахнущий ржавчиной, машинным маслом, гарью тлеющего гнезда зараженных и промозглой сыростью, обжигал лицо. Где-то в вышине рваные клочья туч, подсвеченные тусклым отблеском бледной луны, неслись на восток, словно спеша покинуть это мертвое место. Лишь редкие, обледеневшие ветки оголенных деревьев скрипели на пронизывающем ветру, вторя отдаленному вою и хохоту бешеных. Именно в этой ледяной, пронизанной тоской мгле под дулами автоматов в мою сторону двигалась дюжина мужчин.
Когда неизвестные подошли на расстояние десяти метров, я мог уже спокойно разглядеть их лица. Среди всех особо выделялся коренастого телосложения мужчина в пластиковой черепахе мотоциклиста. Поверх нее была надета обычная рыбацкая разгрузка. Десятки карманов были расстегнуты, а некоторые даже вывернуты наизнанку — видимо, наши ребята из третьего рубежа хорошенько досмотрели их на наличие оружия. Мужик с черными усами, отпущенными на байкерский манер, не выражал и тени страха. Напротив, казалось, что происходящее его только забавляет. Легкая, слегка надменная улыбка с глубокими ямочками контрастировала с его грубыми чертами смуглого лица. Однако все детали его внешности казались второстепенными на фоне надетой на голову мокрой от измороси папахи с золотой звездой Союза, из-под которой выбивались вьющиеся кудри волос.
— Здрав будь, батько! — первым обратился ко мне мужик, подняв руки вверх еще выше, словно давая понять конвоирам, что желает их опустить. Однако стрелки из второго рубежа и глазом не моргнули, чтобы хоть как-то расслабиться.
— И вам не хворать, — я снова мысленно порадовался тому, что конструкция экзоскелета делает меня выше на голову даже самых высоких людей. Подобное обстоятельство явно добавляло мне очков при первом знакомстве, так как собеседник изначально оказывался ниже и на интуитивном уровне опасался широкоплечей громадины.