Мы залили половину объема, больше не нужно, иначе при закипании вода переполнит котел и зальет цилиндры.

Закрутил крышку горловины, затянул сильнее. Проверил, держит плотно, не течет.

— Степан, загружайте дрова в топку!

Степан открыл железную дверцу топки. Внутри темнела кирпичная камера, пустая и холодная. Начал складывать поленья, аккуратно, оставляя промежутки для воздуха. Заложил охапку щепы снизу, для растопки.

Я поднес лучину и поджег щепу. Огонь вспыхнул, весело побежал по щепкам, перекинулся на поленья. Дрова затрещали и задымили. Степан прикрыл дверцу, оставив щель. Открыл поддувало снизу, воздух пошел вверх, огонь разгорелся ярче.

Дым потянулся к дымоходу и ушел в трубу. Тяга работала правильно.

Я отошел поглядеть на манометр. Стрелка стояла на нуле. Вода в котле еще холодная, пара нет. Нужно ждать часа три-четыре, пока вода закипит и поднимется давление.

Вышел из мельницы. Солнце уже поднялось над горизонтом и осветило имение. Рабочие сидели на бревнах у стены мельницы и вполголоса переговаривались между собой, используя каждую минутку для отдыха. Степан стоял у двери и поглядывал внутрь, следил за огнем.

На дорожке ведущей от имения показался Баранов, направился к мельнице. Одет по-домашнему, в халате и шлепанцах, но уже бодр.

— Александр Дмитриевич! Никак начали уже?

— Начали, Иван Петрович. Мы разожгли огонь, котел теперь нагревается. Теперь ждем, пока давление поднимется.

Баранов заглянул в мельницу и посмотрел на котел, из-под которого виднелось пламя сквозь щель в дверце топки.

— Сколько ждать?

— Часа три-четыре. Вода должна закипеть, пар заполнит котел, давление вырастет до рабочего уровня. Тогда откроем клапан и пустим пар в цилиндры.

Баранов довольно улыбнулся.

— Не терпится увидеть! Пойду позавтракаю, потом вернусь. Вы тоже идите, Александр Дмитриевич, поешьте. Степан за огнем присмотрит.

Я кивнул и вернулся с ним в дом. Позавтракали: каша, яйца, чай. Баранов говорил без умолку, о князе, о соседях, о том, как все будут удивлены. Я слушал вполуха и думал о машине.

После завтрака я вернулся к мельнице. Степан подкладывал дрова в топку, поддерживая жар. Я зашел внутрь, приложил руку к котлу, теплый, но еще не горячий. Рано.

Посмотрел на манометр стрелка дрогнула и поднялась чуть выше нуля. Давление начинает расти. Вода нагревается.

Прошел час. Я сидел на ящике у стены, наблюдал за манометром. Стрелка медленно ползла вверх: одна десятая атмосферы, две десятых, три.

Степан заглядывал в топку и подкладывал дрова. Огонь ревел, стоял нестерпимый жар. Котел нагревался, стенки еле слышно потрескивали от расширения металла.