Мой взгляд невольно упал на стойку с капельницей. Опираясь одной рукой на кровать, я схватился за эту стойку и повис на ней, стараясь использовать её как опору. Я провисел на ней пару минут. Мышцы уже начинали болеть, но главное — я начинал их чувствовать.

Мой взгляд упал на приоткрытую дверь туалета. Как и всё здесь, он показался мне довольно странным. Хотя внутри не было света, освещения от солнца вполне хватало, чтобы увидеть обстановку внутри. Она кардинально отличалась от того, к чему я привык. Но самое главное — здесь была раковина, а где раковина, там и вода. Сейчас я хотел пить больше всего на свете.

Я с трудом дотащился до раковины, цепляясь за капельницу как за спасательный круг. Каждый шаг отдавался болью во всём теле. Жажда была невыносимой — горло пересохло, губы потрескались. И я добрался...

Подняв голову, я замер в оцепенении. В зеркале отражалось совершенно чужое лицо.

Это был не я. Не Айзек Кларк.

Передо мной стоял изможденный мужчина с отросшей бородой, впалыми щеками и совершенно другими чертами лица. Глаза — не мои. Волосы — не мои. Даже шрамы — чужие.

Я инстинктивно коснулся лица. Отражение повторило движение.

— Что... за... чёрт? — прохрипел я незнакомым голосом.

Ноги подкосились, и я вцепился в раковину, чтобы не упасть. Меня охватила паника, которую я моментально отбросил, потому что жажда сама себя не утолит.

Я жадно припал к крану, глотая живую воду. Она казалась чудом — не стерильная, не прошедшая тысячи циклов очистки на космической станции, а настоящая. С минералами. С вкусом. Желудок жадно принимал влагу, словно я не пил годами.

Оторвавшись наконец от струи, я повернулся к палате. Странно было видеть комнату без привычных голографических дисплеев, без мерцающих индикаторов систем жизнеобеспечения. Здесь всё казалось... архаичным.

Шатаясь, я добрался до кровати. Капельница со скрипом катилась по кафелю. Опустившись на матрас, я схватился за голову. Виски пульсировали болью, а в сознании мелькали странные образы — какой-то дом, женщина с каштановыми волосами, полицейская форма, пистолет в кобуре. Воспоминания? Но не мои.

Что за чертовщина происходит? Тау Волантис, Некроморфы, Карвер...

Образы накладывались друг на друга, словно кто-то пытался смонтировать два разных фильма одновременно. Айзек Кларк и... кто? Чьё... тело я занял?

Прислонившись к двери, я замер, прислушиваясь. Тишина. Оглушающая, давящая тишина, напоминающая мёртвые космические станции после атаки некроморфов. Ни шагов, ни голосов, ни даже привычного гула систем жизнеобеспечения. Только моё хриплое дыхание нарушало этот жуткий покой.