Я попытался пошевелиться, но тело отозвалось тупой болью. Воспоминания перемешались — разрушающаяся станция, Кодекс, гигантский Некроморф... Но вокруг была только тишина больничной палаты, но эта палата была довольно странная, не похоже на те в которых я был раньше.

— Джон? — тихо позвал я, голос звучал хрипло и незнакомо. — Элли?

Никто не ответил. А вокруг была тишина, и едва слышно ветер который был за окном. Я с трудом повернул голову, пытаясь осмотреться. Засохшие цветы в вазе. Календарь на стене показывал дату, которая казалась бессмысленной.

Где я? Что произошло с Тау Волантисом?

Попытка подняться вызвала волну головокружения. Что-то было категорически неправильно.

Я медленно осматривал комнату, и что-то казалось катастрофически неправильным. Никакой металлической отделки, характерной для космических станций или современных больниц. Всё было... примитивным? Устаревшим?

— Элли... — снова прошептал я, пытаясь собрать мысли.

Попытался приподняться, но руки отказывались слушаться — словно я не пользовался ими очень долго. Мышцы атрофировались? Сколько я был без сознания?

Рядом капельница, которая уже была пуста, и вколота мне в вену. На тумбочке — стакан только вот не могу понять есть ли в нем вода или нет, до которого я не мог дотянуться. В углу комнаты была старомодная камера наблюдения, технология которой казалась древней по сравнению с теми, что я привык видеть.

Через жалюзи пробивался солнечный свет — настоящий, не имитация корабельных систем освещения. Неужели я на планете? Но какой?

— Где... — голос подвёл меня, превратившись в хрип.

Я попытался подняться с кровати, но мои ноги предательски подкосились. Тело не слушалось, будто чужое.

— Ааах... — вырвался непроизвольный стон, когда я рухнул на холодный кафель пола.

Боль пронзила каждую мышцу. Каждый сустав. Словно меня пропустили через мясорубку и небрежно собрали обратно. Я стиснул зубы, подавляя желание закричать. Некроморфы... они могли быть где угодно. Слишком свежи были воспоминания о разрывающих плоть когтях и искажённых криках.

Прижавшись щекой к прохладному полу, я попытался восстановить дыхание. Трубки капельницы натянулись и одна из игл болезненно вырвалась из вены. По руке потекла тонкая струйка крови. Сука...

Где я? Что случилось с Кодексом? С Карвером?

Сознание мутилось. Тело, словно сломанная кукла, отказывалось подчиняться. Я не мог даже перевернуться, чтобы вернуться на кровать. Беспомощность накатила волной паники.

Держись, Айзек...

Тяжело дыша, я начал собирать силы, чтобы встать. Ухватившись руками за край кровати, я попытался поднять своё тело. Это было непросто: мышцы почти не слушались меня. Преодолевая боль и слабость в конечностях, я упорно продолжал двигаться.