— А можно этого я? — вдруг спросил Марк с какой-то детской надеждой в голосе. — Ну, чисто поржать?

Я пожал плечами. Марк просиял.

Колесо, уже валявшееся где-то сбоку, снова взлетело в воздух. Марк подогнал его к последнему ходячему и просто начал… опускать. Поднимать и опускать. Как кузнечным молотом. Ходячий дёргался, пытался уползти, но колесо методично, раз за разом, опускалось на него, превращая в мокрое пятно на асфальте.

— Марк, хорош, — сказал я, когда от ходячего осталось уже трудно идентифицируемое нечто. — Сломаешь колесо.

— Оно уже сломанное было, — довольно ответил Марк, отпуская снаряд.

Я поднял взгляд на автобус.

Мужик на крыше стоял неподвижно. Руки опустились, рот приоткрылся. Он смотрел на нас, на колесо, на месиво из ходячих, и, кажется, не мог поверить своим глазам. Только сейчас, вблизи, я разглядел его как следует.

Молодой. Лет двадцать, не больше. Короткий ёжик волос, давно не мытых, торчал во все стороны. Военная форма — когда-то чистая, наверное, даже выглаженная — сейчас представляла собой грязное месиво из пота, пыли и засохшей крови. Не его крови — ходячих. На плече висела винтовка, но стрелять из неё он уже не мог — возле автобуса валялось с пяток ходячих с дырками в головах, наверное его работа и скорее всего патроны кончились. А дальше было только ожидание.

И тут приехали мы.

Парень смотрел на нас, на наше оружие, на колесо, которое только что долбило мертвеца как пресс на заводе, и в его глазах читался не страх. Скорее шок и возможно надежда. Очень осторожная, придавленная усталостью, но надежда.

Я шагнул ближе к автобусу.

— Эй, — позвал я негромко. — Слезай давай. Всё кончилось.

Он моргнул, будто просыпаясь. Медленно, очень медленно, начал спускаться с автобуса. Ноги у него подкашивались.

Теодор шагнул вперёд, готовый подстраховать.

Парень спрыгнул на землю, пошатнулся, ухватился за стену транспорта. Оглядел нас всех, задержал взгляд на резаках, на пластинах за спинами, на Марке, который всё ещё довольно улыбался.

— Вы… — голос у него сел, пришлось откашляться. — Вы кто блять, вообще такие?

Взгляд у него был странный — не испуганный, не благодарный, а скорее изучающий. Будто он пытался классифицировать нас по какой-то своей, внутренней таблице.

Теодор, вдруг выдал:

— А мы просто мимо проезжали. Заскучали с дороги, решили пострелять в ходячих немного. А тут ты наверху сидишь. Совпадение, да?

Парень моргнул. Посмотрел на Теодора. Потом на месиво из ходячих. Потом на колесо, валяющееся рядом с тем, что осталось от последнего мертвеца. Потом снова на Теодора.