После всей демонстрации технологии одного инженера вечерний воздух у трейлера был наполнен редким чувством спокойствия, ложки скребли по мискам с кашей. Айзек только взял в руки свою порцию, как из-за ворот, за которыми уже сгущались сумерки, донёсся отчаянный, срывающийся на крик голос:

— Помогите! Откройте! Ради бога, умоляю вас.

Мгновение — и идиллия рухнула. Стулья с грохотом отодвигались. Айзек одним движением поставил миску. Лёгкое жужжание, и в его руке с шипящим звуком развернулся плазменный резак. Три синих целеуказателя замерли в воздухе.

Он вместе с Ли, Кенни и Марком рывком бросился к воротам. Заглянув в щель между досками, он увидел двух молодых парней, буквально прижавшихся спинами к деревянному полотну. Чуть дальше ходячие — пять-шесть тварей, — уже выходили из леса на дорогу, медленно, но неотвратимо приближаясь.

Парни были в возрасте студентов. Один из них, который выглядел довольно худым и с мелкой растительностью на лице лихорадочно бил кулаками по воротам, его лицо было искажено паникой. Второй, с взъерошенными тёмными волосами, пытался оттащить его, оглядываясь на приближающихся мертвецов. Их одежда — когда-то спортивные кофты и джинсы — была в грязи и порвана, рюкзаки болтались за спиной. Никакого оружия, кроме найденной где-то палки, у них не было. Выражение их лиц говорило об одном: они бежали долго, они загнаны в угол.

— Откройте, пожалуйста! Мы одни! — вопил парень, и в его голосе слышалась истерика.

Мертвецы уже были в двадцати метрах, их хриплое дыхание и шарканье стало отчётливо слышно.

Марк метнул взгляд на Айзека и Лили:

— Решать надо. Сейчас впускать или нет?

Айзек молча оценивал: расстояние до ходячих, прочность ворот сделанных из мусорных баков, состояние этих парней. Его палец лежал на спуске резака. Этот инструмент мог резать арматуру. И живую плоть. Сейчас нужно было решить, кого он будет резать. Лили перевела взгляд на Айзека, явно давая ему право выбора.

Двое парней, вжались в импровизированные ворота — два сцепленных ржавых мусорных контейнера на колёсах. Удары снаружи уже отдавались в металле глухим гулом. Айзек даже не взглянул на засов. Он резко отвёл в сторону руку в перчатке. Раздался нарастающий гул, и массивный мусорный контейнер со скрежетом по асфальту отъехал в сторону, открывая проход.

— Внутрь! — рявкнул Кенни, но парни уже продирались в щель.

Айзек шагнул в проём. Он был спокоен, как камень. Шесть пар мёртвых глаз уставились на него.

Он поднял руку. На земле у забора лежал тот самый обрезок трубы, который он срезал резаком. Труба дёрнулась, сорвалась с земли и по прямой, как выпущенная из рогатки, вонзилась в голову ближайшего ходячего. Удар был таким сильным, что снёс ему верхнюю половину черепа.