― Потому и говорю тебе, что абы кому семя в руки не отдавай, ― уже заметно успокоившись, сказал старик и напоследок наставительно добавил, глядя на меня из-под кустистых бровей:
― Лес тебя упаси сделать семена предметом торга. Обиду нанесешь смертную.
Кому именно, он не уточнил, но и ежу понятно ― всему Лесу и его обитателям, как минимум.
Странное дело, старик явно считал, что я не достоин такой награды, но попыток выманить у меня эти артефакты не предпринимал.
Грустно наблюдая, как я прячу семена в рюкзак, Леший тяжело вздохнул и сказал уставшим голосом:
― Ладно, иди за мной. Выдам тебе причитающуюся от меня награду. Да поторопись ― у меня еще вон сколько дел… Наворотила она тут ― будь здоров! А мне разгребать…
― Долго думал, чем тебя наградить, ― приглушенный бубнеж Лешего вперемешку с каким-то шерудением и шелестом доносился из широкого дупла старого дерева.
Ага, судя по твоему тону, никого ты награждать не собирался. Не рассчитывал ты, что я выживу.
― Думал, думал и, вот видишь, Сердце Леса решило все за меня, ― сказал старик, вылезая из дупла и отряхиваясь от прелых листьев и сухих веток. ― Вот, держи. Твоя награда.
На его ладони лежала обычная еловая шишка.
― Внимание! Ты выполнил задание перворожденного!
― Твоя награда:
― Амулет призыва Хранителя леса.
Я взял шишку двумя пальцами, словно это какая-то диковинка. За что тут же удостоился насмешки старика.
― Ты чего, милок? ― улыбаясь, спросил он. ― Никогда шишек не видал?
― Видал, ― повторил я за ним. ― Только эта ведь непростая.
― А что, если бы была простая? ― продолжал подначивать меня старик. ― Что, если за твой подвиг мне бы вздумалось отдариться простой шишкой? На память, так сказать.
Я промолчал. Старик явно сегодня не в себе. Злится. Вроде как и победа, а все равно не в духе. Думается мне, всему виной подарок Сердца Леса. Не может дед спокойно принять волю Древа. Отчасти я его понимаю. Я ведь, как ни крути, человек посторонний. Пусть уже друг, но от законов Леса далекий. А мне ― бац! И такой подарок. Я было хотел показать старику Обжору, но, видя его настроение, передумал. Успею еще призвать братишку.
И вижу, не от жадности старик бесится. Действительно о судьбе семян переживает. Они для него ― существа живые. Сам сказал ― малые дети.
― Не переживай ты так, ― проговорил я.
Видимо, не такого ответа ожидал старик. Вон, как лицо вытянулось. Но он понял, о чем я. У него был такой взгляд, о котором еще говорят, мол, проникает в самую душу.
Вдоволь наигравшись в гляделки, Леший устало махнул рукой.
― Чему быть, того не миновать. Раз уж Древо отдало тебе семена, значит, разглядело в тебе что-то… И как сподобилось-то? От тебя ведь за версту Хаосом разит.