― Ты в порядке? ― спросил я его.
Ответить барсук не успел. Многоголосый звериный вопль откуда-то сверху заставил нас замолчать. Я прислушался. Вопли то удалялись, то приближались. Сородичи «нашего» чернокрыла пожаловали. Судя по звукам, кружат где-то в районе десятого этажа. Видимо, не могут понять, куда запропастился их товарищ. Вроде как только что жрал гиену, и вот его уже нет.
Короткие сварливые вопли сменились на протяжные, нетерпеливые. А затем и вовсе стали удаляться.
― Улетели, ― сообщил я, дышавшему через раз Барсуку.
Тот лишь судорожно кивнул, а потом его вывернуло наизнанку. Хорошенько проблевавшись, Барсук со стоном прислонился спиной к стене и медленно съехал на пол.
― Это не первый одержимый, которого ты убил, верно? ― тихо спросил он.
― И не самый опасный, ― кивнул я, хлопая по шее мертвого чернокрыла. ― Правда, мне всегда помогал мой лучший друг.
Вспомнив Обжору, я пригорюнился.
― А где он сейчас? ― участливо спросил Барсук. ― Он погиб?
Я машинально нащупал рукой амулет с фигуркой харна и покачал головой.
― Нет-нет, с ним все в порядке. Просто мы пока не можем быть вместе. Но как только я решу один важный вопрос, ты с ним обязательно познакомишься. Уверен, он произведет на тебя неизгладимое впечатление.
Сказав это, я усмехнулся. Могу себе представить. Обжора своим видом на кого хочешь впечатление произведет. Думаю, в Озерном будет паника.
Кстати…
Взглянув на товарища по оружию, я насмешливо спросил:
― Как думаешь, если вместо головы мутанта мы притащим башку одержимого, твой вождь, наконец, оставит тебя и твою сестру в покое?
Отделить голову чернокрыла от его туловища оказалось не самым простым делом. Пришлось провозиться несколько часов. Местные тесаки были практически бесполезны. Даже с моими возросшими показателями «силы» и «ловкости».
Только когда я додумался использовать «Стрекозу», дело пошло на лад.
Ошарашенно наблюдая, как мой нож легко режет плоть и шкуру твари, до этого казавшейся деревянной, Барсук сказал:
― Даже не представляю, сколько может стоить такое оружие. Его создали руки великого мастера.
Я не знал, что ему ответить на это. Поэтому лишь неопределенно хмыкнул. О своих экспериментах говорить не хотелось. Правда, поговорить нам все-таки придется. Я буквально спиной ощущал нетерпеливый взгляд Барсука.
А еще я был зол. Мало того, что Великая Система никак не отреагировала на мои потуги при разделке туши, так еще и сняла несколько единиц прочности с ножа. Видимо, это было мне маленьким предупреждением за то, что вздумал действовать без полагающихся навыков и инструментов. Безобразно срезанные куски шкуры, вырванные когти и шипы чернокрыла в моем мире не стоили бы и ломаного гроша, но здесь, со слов Барсука, все эти «трофеи» должны были произвести впечатление на его соплеменников.