Я откинулся в кресле, обдумывая ситуацию. В Эфирнете мы могли держать паритет — публикации, поддерживающих нас изданий, против вражеских, но простой народ Эфирнет не читает. Герольды зачитывают указы, на рынках распространяют слухи, и всё это контролирует Владимир.

— Нужен независимый голос, — медленно произнёс я. — Кто-то, кому поверят именно из-за его репутации критика всех властей. И, кажется, у меня есть человек на примете…

— Кого имеете в виду? — заинтересовался Коршунов.

— Станислава Листьева. Помните того принципиального блогера, который приезжал с репортажем в Угрюмиху? Он недолюбливает аристократов, но написал честную статью. Его слову поверят больше, чем моему или шестёрки Сабурова.

Дверь открылась, впуская Василису, Полину, моего отца и Захара. На сегодня был запланирован совет по текущим ключевым проблемам, но я решил сначала поднять вопрос информационной войны.

— Предлагаю создать независимую газету, — описав им ситуацию, объявил я.

На мгновение я задумался о Суворине. Медиамагнат контролировал значительную часть информационного пространства Содружества. Один его кивок — и десятки газет запоют нужную песню. После нашей встречи в Смоленске он ясно дал понять, что готов к сотрудничеству. Но я слишком хорошо помнил его слова о Павле Ягужинском, уничтоженном синхронной информационной кампанией. Газета под крылом Суворина была бы мощным оружием, но это оружие в любой момент могло обернуться против меня. Князь Потёмкин через своего медиамагната получил бы рычаг влияния, а я — шёлковые путы. Нет, нужен действительно независимый голос.

Василиса скептически приподняла бровь.

— Газета? Серьёзно? Да кто их вообще читает в наше время?

— У нас есть Эфирнет, магофоны… — поддержала её Полина. — Это же прошлый век!

Захар почесал затылок, явно прикидывая расходы.

— Барин, оно конечно хорошо задумано, да только бумага нынче дорога, типография — вообще золотая, а уж чтоб по деревням развозить… Копеечку это влетит, а толку-то?

Коршунов наклонился вперёд, заинтересованно потирая подбородок.

— Ядрёна-матрёна, а мне идея нравится! Газета доходит туда, куда Эфирнет не дотягивается. Крестьяне, мелкие торговцы, ремесленники — огромная аудитория. У крестьян нет пятидесяти рублей на магофон, но пять копеек на газету раз в неделю они найдут. И главное — даже если Владимир запретит официальное распространение, газеты будут передавать друг другу, читать вслух в трактирах. Попробуй проконтролируй каждую деревенскую харчевню.

Отец кивнул, поглаживая седую бороду.

— В моё время газеты формировали общественное мнение. Правильная подача новостей важнее самих новостей. Помню, как «Владимирский вестник» за месяц превратил уважаемого боярина в изгоя, просто публикуя факты в определённом порядке.