— Но Листьев же принципиальный до мозга костей! — возразила Василиса. — Да, он написал о нас хорошую статью, но это не значит, что он станет работать на аристократа. Он критикует всю систему, частью которой ты являешься.

— Именно поэтому он идеален, — ответил я. — После визита к нам он увидел, что не все аристократы одинаковы, но остался верен своим принципам. Он не стал льстить мне, просто написал правду. Такой человек не продастся ни мне, ни Сабурову. Его независимость — наш главный актив.

Вечером того же дня я сидел перед магофоном, дожидаясь соединения. На экране появился Станислав Листьев — в той же потёртой куртке, которую носил при визите в Угрюм, с тем же скептическим выражением лица за стёклами очков. Фон выдавал скромную квартиру в Сергиевом Посаде — книжные полки, старый письменный стол, никаких излишеств.

— Благодарю за согласие поговорить, господин Листьев. И за честную статью о визите в Угрюм.

— Я писал то, что видел, — сухо ответил он. — Не делайте из этого одолжение.

— Именно поэтому вы мне и нужны. Сейчас информационное пространство превратилось в новое поле битвы, первой жертвой которого стала истина. Владимир называет меня безумцем, я обвиняю Сабурова в узурпации. Народ не знает, кому верить.

— И вы хотите, чтобы я писал «правду»? — прищурившись, сразу догадался журналист. — Которая будет выгодна вам?

— Я хочу, чтобы вы писали правду. Точка. Если она будет против меня — пусть так. Людям нужен источник информации, которому они смогут доверять.

— В Эфирнете хватает разных мнений. Можно найти источник информации на любой вкус.

— Эфирнет читают двадцать процентов населения, — возразил я. — У большей части публики нет доступа к нему. Это прибежище аристократии и обеспеченного среднего класса. Нужно средство массовой информации для тех, кто не может позволить себе магофон. Газету сможет читать каждый грамотный крестьянин.

— Газета? — Листьев прищурился ещё сильнее.

— Независимая газета Пограничья. Вы писали, что аристократы не выполняют социальный договор. Дайте мне шанс доказать обратное. Я предоставлю вам полную редакционную независимость, не буду вмешиваться в содержание. Газета будет расположена в Сергиевом Посаде — нейтральная территория. Я не буду видеть материалы до публикации.

Журналист молчал, явно взвешивая предложение. Я видел внутреннюю борьбу на его лице — с одной стороны, шанс создать действительно независимое СМИ, с другой — страх стать «карманным журналистом» аристократа.

— Кстати, о независимости, — Станислав прищурился. — Вы недавно выступали на «Деловом часе» у Сорокиной. Канал принадлежит Суворину. Почему не обратились к нему? Медиамагнат мог бы создать вам любую газету за неделю.