Все закивали. Усталость читалась на лицах, но и удовлетворение тоже. Мы готовились к войне всерьёз, и каждый понимал — от этих тренировок зависят жизни.

Холодный октябрьский ветер гулял по стенам восточного форта, принося с собой запах надвигающейся зимы и едва уловимый привкус пороха от дневных учений. Матвей Крестовский стоял на смотровой площадке, опираясь локтями о каменный парапет. Сон не шёл уже третий час — старая привычка, въевшаяся за годы пьянства, когда он просыпался среди ночи в поисках очередной бутылки. Теперь бутылок не было, воевода запретил, но бессонница осталась.

Внизу раскинулся спящий Угрюм — редкие огоньки в окнах, где кто-то тоже не мог заснуть. Вдали мерцали сигнальные костры на других фортах. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то в лесу ухнула сова.

Метаморф даже не дёрнулся, когда из теней справа материализовалась женская фигура. Его обострённое обоняние учуяло её ещё десять секунд назад — запах брони, оружейного масла и чего-то ещё, неуловимого, напоминающего полынь.

— Ты, стало быть, Крестовский? — негромко спросила женщина, останавливаясь в трёх шагах. Не ближе — дистанция, с которой можно успеть среагировать на атаку.

Матвей медленно повернул голову. В лунном свете он разглядел стройную фигуру в тёмной униформе гвардии Угрюма. Женщина лет сорока с небольшим, с пепельно-русыми волосами, аккуратно подстриженными до плеч. Острые скулы и правильные черты лица придавали ей строгую красоту — не кукольную, а живую, с характером.

Голубые глаза смотрели внимательно и спокойно. Руки изящные, но сильные, с длинными пальцами — руки музыканта или хирурга, приспособленные для точной работы.

Она держалась с естественной грацией, и в её осанке читалась многочисленные тренировки, но женственность никуда не исчезла — скорее, обострилась, как лезвие качественного клинка. Тени вокруг неё словно танцевали в такт её дыханию.

Незнакомка принадлежала к тому редкому типу женщин, которые с годами становятся только интереснее — в её лице было что-то неуловимо притягательное, какая-то внутренняя цельность.

— Спокойно, — добавила она, заметив, как напряглись его плечи. — Я из гвардии. Раиса. Раиса Лихачёва.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Два хищника, оценивающие — опасность или равный? Матвей расслабился первым, снова поворачиваясь к парапету.

— И что ты здесь забыла? — спросил он без особого интереса.

Раиса подошла ближе, встала рядом, но на расстоянии вытянутой руки. Профессиональная привычка — всегда оставлять пространство для манёвра.

— Это правда, что ты в одиночку удержал деревню против сотни наёмников?