Я скользнул взглядом по цифрам, кивнул. Расклад понятный.

Митрич покосился на плотников, понизил голос:

— Тут вот еще что, Сеня. Заходил намедни Никифорыч.

Лицом я не дрогнул. Внутри — щелкнуло.

— Это еще кто?

— Околоточный местный. Понюхал, попытал: что, мол, за заведение, кто хозяин. Я бумаги ему под нос — все чин по чину, придраться не к чему. Он вроде и рад бы прицепиться, да не за что. — Митрич пожал плечами. — Троячок ему сунул, на всякий. Взял и отвалил.

— Митрич, все по уму, — кивнул я. — Вернусь, к приставу наведаемся, познакомимся.

— Понял, — кивнул старик.

Кот стоял рядом, слушал, мотал на ус. Хорошо.

Я запустил руку за пазуху, выудил пачку ассигнаций, те самые триста рубле, и шлепнул на бочку рядом с листком.

— На стройку. Дымоход, посуда, оклады. Хватит покамест.

Митрич сгреб деньги мозолистой лапой, размашисто перекрестился и упрятал за пазуху.

— Понял, Пришлый.

Я повернулся к Коту.

— Заходи сюда через день. Смотри, как движется, помогай, если что.

Кот подобрался, кивнул.

Отведя пацана к дальней стене, подальше от Митрича с Грачиком, я вытащил из кармана сложенный вчетверо клочок бумаги. Сунул ему в ладонь.

— Держи. Адрес стряпчего, Марка Давидовича, на Моховой. Совсем беда придет — беги к нему. Скажешь: от Тропарева, с делом. Он поймет. По расчету с ним, когда уже я вернусь, хотя… — задумался я. — Денег на всякий оставлю. Сам видишь, какие расходы, но скоро будет готово, и пойдет заработок.

Кот развернул было бумажку, но я накрыл ее рукой.

— Без нужды не суйся. Время у него дорогое, каждый час — деньги. Но, ежели петля на шее затянется, он тебя из любой ямы вытащит, черта в суде святым выставит. Понял?

Пацан кивнул. И спрятал клочок.

Мы двинулись к выходу. Митрич проводил до ступеней, придержал за локоть.

— Сеня. Ты там, в дороге-то, поберегись. Город чужой, народ лихой. Всякое бывает.

— Знаю, Митрич, — усмехнулся я. — Я осторожный.

— Осторожный он, — проворчал старик. — Все вы осторожные, покуда за жабры не возьмут.

Наверху снова хлестнуло морозом. Обратно к конке шли молча, Кот привычно на полшага сзади.

Я покосился на него. «Растет. Год-другой — и сам будет дела ворочать, без моей указки. В одиночку всю махину не сдюжить, надорвусь».

Дождавшись конку, мы поехали в приют.

На место подошли уже впотьмах. Дежурный отпер калитку, зевая во всю пасть.

В коридоре повеяло теплом и щами. И мы с Котом двинули прямиком на кухню — брюхо подводило с самого утра.

Даша хлопотала у плиты. Заслышав шаги, обернулась, мазнула по мне взглядом и тут же уткнулась обратно в котел. Молча зачерпнула, поставила перед нами две миски дымящихся щей, положила по ломтю ржаного.