Да. И ещё несколько сотен его фанаток. Красивых, разодетых, очень привлекательных и на многое готовых.
Кончики пальцев внезапно закололо. Все эти девушки сейчас будут с обожанием смотреть на него, облизывая взглядами, а я буду сгорать от ревности. И знаю, что глупо! Знаю! Но ничего поделать с этим не могу.
Когда свет погас, толпа взревела. Это была фишка «Тотем» – полная темнота и оглушающая тишина несколько секунд, прежде, чем инструменты издадут первые звуки.
Сегодня они начали без объявления. Голос Матвея полился а капелла в темноте, и я почувствовала, как всю мою кожу обсыпало мурашками.
Он спел без музыки в полной тишине, а потом свет вспыхнул, и мелодия обрушилась на зал, шокируя и поглощая. Все парни уже были у инструментов, Зимин же стоял в центре. Он был в чёрных джинсах с массивным ремнём и чёрной кожаной куртке. Снова на голое тело. Волосы растрёпаны, на груди крупный серебряный крест, отсвечивающий в мерцающих вспышках страбоскопа.
Моё сердце вздрогнуло и пропустило удар. Я сидела, не моргая, и могла лишь пялиться на него, ощущая, как моя кровь в венах нагревается и разгоняется.
Ну почему он был такой… охренительный?
Такой шокирующий, впечатляющий и недоступный?
Почему?
Почему его голос проникал под кожу и вливался в мои вены отравляющим ядом?
Зачем тот злосчастный билет тогда оказался у меня в руках?
Так бы я и продолжала восторгаться Матвеем с расстояния, но теперь я знаю, как он пахнет. Знаю, каковы на ощупь его руки. Каковы на вкус его губы.
Знаю, как он умеет смотреть и улыбаться, когда не для всех, а только… только для меня!
Лучше бы не знала…
Ждана рядом тоже замолчала и насупилась. А я заметила, как Бонаев довольно ухмыльнулся за своей установкой, подмигнув. Уверена, что ей.
Сама же я снова посмотрела на Матвея, и внутри всё застыло. Он смотрел на меня. Пел, его голос лился под музыку то мягко и плавно, то вдруг приобретал резкие ноты, но смотрел он при этом только на меня.
Мне стало нечем дышать. Я почувствовала, как на висках выступила испарина.
Зачем? Зачем он это делал?
Они спели ещё несколько песен, а потом во время одной из них на сцену вышли три танцовщицы. Красивые, высокие девушки в кожаных топах и шортах, в облегающих стройные ноги до середины бедра сапогах. Две из них остались танцевать чуть поодаль, а одна подошла вплотную к Матвею.
Мой пульс, который и так заставлял меня дышать глубже, резко подскочил и застучал в висках.
– Вот сука, – сердито прошептала Эля, хлопнув по столу ладонью, когда девушка присела возле МаЗа, а потом развернулась и потёрлась задницей о его ногу. – Слушай, Лор, ты же понимаешь, что это просто сценический номер?