А потом, памятуя об обещании сыграть, парни снова взялись за инструменты. Музыка полилась складно, она казалась такой живой и пропитанной эмоциями. Мы с девчонками притихли.
Слушать «Тотем» в наушниках было круто. Побывать на их концерте – невероятно. Но те эмоции, которые распирали грудь сейчас, было не сравнить ни с чем.
Мелодия была настолько живой, что, казалось, её можно коснуться. Каждой эмоции, вложенной в неё.
Парни играли так, словно были единым живым организмом, при этом каждый был особенным. Сосредоточенный за клавишами Роман Райтин, хмурый басист Богдан, мечтательно-улыбчивый Адриано. Бонаев за ударными играл с агрессией, исподлобья бросая острые взгляды на Ждану, а соло Халенского проходилось по нервам.
Но когда у стойки запел Матвей, прикрыв глаза и обхватив микрофон пальцами, у меня в животе что-то защекотало. Дышать стало трудно, в кончиках пальцев чувствовалось онемение. Пробежавшие по спине мурашки вызвали то самое чувство, которое охватило меня, напоминало то, когда Матвей тогда в клубе поднёс к носу прядь моих волос.
Девочки тоже притихли. Эля обхватила себя за плечи, широко распахнув глаза. Уверена, она тоже ощущала эти мурашки. Даже Ждана едва дышала, не смея и шевельнуться.
Я же буквально подавилась воздухом, когда Зимин вдруг открыл глаза и посмотрел чётко в мои. Меня пригвоздило, словно бабочку к стене, и я не смогла отвести взгляд, лишь ощущала, как мой пульс неуклонно растёт. Я даже не сразу осознала, что музыка стихла.
– Ну вау, – захлопала в ладоши Эля, разбивая то хрустальное состояние транса, в которое нас повергло. Меня так точно. – Это… реально круто, ребят.
Они сыграли ещё две песни, а потом Богдан сказал, что хватит с него музыки и снял с плеча гитару. Как раз приехала доставка, и Роман предложил нам слабоалкогольные напитки и фрукты. Это было очень мило с их стороны, но я отказалась от алкоголя. Взяла только сок. Я немного расслабилась за общением, но кожа всё равно то и дело воспламенялась, когда я ощущала взгляд Матвея.
Он говорил немного. Было ощущение, что он чем-то озабочен. А может, он и есть такой вне сцены? И нет, это совсем не скромность или стеснительность. К нему этих определений не применить. Скорее… Предпочитал держаться в тени. Наблюдать.
За болтовнёй я совсем забыла о времени. Спохватившись, посмотрела на часы и охнула.
– Девчонки, нам уже пора, – я встала, извиняясь, что прерываю разговор.
– Ло-о-р, – Эля с мольбой посмотрела на меня.
Но мне нужно было ехать. Бабушкина подруга жила недалеко, она заболела, и бабушка попросила меня заехать к ней, завезти лекарства. Очень просила сделать это не позднее восьми вечера, а сейчас уже без десяти восемь!