— Соль можно брать из Сиваша, — вновь встрял Саленко, — это будет недалеко от нас.

— Ханское озеро куда ближе, — парировал реплику украинца, — мы в том районе и осядем.

Про Ханское озеро рассказывал кадет по академии. Он сам был родом из маленького поселка Шиловка на берегу этого озера. С его слов раньше там добывали соль, даже сейчас велась умеренная добыча. Посёлок находился примерно в ста километрах от Азова. Сам город располагался на левом берегу Дона, недалеко от его впадения в Азовское море. Именно там я планировал первоначально поселиться: река, близость моря, относительно мягкие зимы и богатая фауна.

— А как же Днепр? — капризно надула губы Ада.

— Будет и Днепр, но нам вначале надо построить лодки, чтобы всё это перевезти через Дон. Поэтому первично там и обоснуемся, в дальнейшем переберёмся через Дон, если будет такая необходимость.

— Если я не ошибаюсь, — неуверенно начал Саленко, — вся та область — это степи и низменности. Лесов там нет.

— Не было в наше время, — поправил украинца, — но сейчас вполне возможно, что леса есть. Если их нет, придётся идти дальше, потому что деревья для нас — главный строительный и отопительный материал. Давайте не будем загадывать, а решать проблемы по мере их появления.

Отёк у Этаби начал спадать на утро третьего дня. Вечером Ада попросила меня развязать узлы и сныть шину, предупредив хуррита, чтобы он не шевелился.

— Удивительно, как хорошо заживает. Смотри сам, нет ни гноя, ни синюшности, только ровный розоватый оттенок, — она мягко ощупала повреждённый участок, чтобы убедиться в отсутствии гноя под раной.

Промыв в рану тёплой водой, Ада посыпала рану толчённой ивовой корой и вновь наложила шину. Крепко завязав её в трёх местах с захватом двух суставов, я выпрямился:

— Этаби, твоя рана заживает, но всё равно тебе нельзя шевелиться ещё хотя бы одну Луну. После того как пройдёт месяц, кору дерева можно будет снять, но ещё одну Луну нельзя опираться на ногу или ходить. Если всё так сделаешь, через две Луны будешь ходить.

— Сделаю, — ответил хуррит с недовольной гримасой. Перспектива лежать два месяца ему явно не нравилась, но он понимал, что так необходимо.

— Мы уйдём утром, если весной захочешь найти нас, иди на умирающее солнце, всё время оставляя его по левую от себя сторону. Ты выйдешь к морю, если двинешься вдоль него, обязательно дойдёшь до меня.

— Я запомню, — пообещал Этаби, отвечая на моё рукопожатие, — иди, Арт, тебе надо готовить людей к дороге.

— Утром зайду, — пообещал хурриту, выходя из шатра вслед за Адой. Все сборы я поручил Берди и Ахбухчу, Шулим продолжал заниматься вопросами охраны. Последняя ночь на берегу Терека прошла без приключений. С утра попрощался с Этаби и остальными хурритами. Воины подходили и пряча глаза объясняли, что не могут пойти против решения семьи остаться на этом месте.