— Это снадобье убило нашего правителя? — я указал на бутыль в метре от меня.
— Да, я уже это говорил, — надулся царедворец.
— И снадобье ещё не успело высохнуть, когда вы нашли Шутарну мёртвым?
— Не успело, — подтвердил Гиссам, не понимая, куда я клоню. Прежде чем кто-нибудь успел опомниться, я схватил бутыль и выбил из неё пробку:
— Если это яд, я умру прямо здесь, на ваших глазах. — Белобородый даже привстал от удивления. Я быстро зачерпнул коричневой мази и намазал обе руки. Поставив бутыль на землю, поднял обе руки, демонстрируя всем, что они полностью покрыты мазью.
По толпе прошёл гул: на меня смотрели как на сумасшедшего. Я поймал удивлённый взгляд Этаби, и лишь потом пришла мысль, что Гиссам и его подручные могли подмешать яд в мазь уже задним числом. По спине покатилась струйка пота от мысли, что убийцы могли подмешать яд, чтобы придать убедительности своим словам. Ведь Гиссам говорил, что лекари определили яд в снадобье. Это мог быть блеф, но могло быть и правдой.
Мучительно тянулись минуты, но кроме лёгкого жжения кожи, я ничего не ощущал.
— Эрби, — голос белобородого прозвенел в тишине, — как быстро умер сын Артадама?
— Очень быстро, — пролепетал претендент на трон. Он, как и все остальные, ждал, что я свалюсь на землю в судорогах. Но время шло, задние ряды собравшихся вполголоса обсуждали мой поступок, а «окисаги» не сводили с меня глаз. Увидев, что моя тень на песке значительно переместилась, я обратился к старейшинам:
— Это безобидное снадобье, и не оно убило правителя Шутарну. Я непричастен к его смерти, клянусь Тешубом и священными быками Уйре и Сейре.
«Окисаги» совещались недолго: говорить поручили белобородому.
— Арт из Русов не виновен в смерти Шутарны сына Артадамы. Любой, кто не согласен с этими словами, будет изгнан вместе с семьёй из земель хурре. Любой, кто ещё раз назовёт Арта убийцей Шутарны, может быть вызван на поединок чести, и его убийство не будет считаться преступлением. Мы все сказали!
Я еле стоял на ногах от напряжения, руки ещё продолжали слегка гореть, но других симптомов не наблюдалось.
Эрби и Гиссам первыми покинули пхегат, сбегая во дворец словно зайцы.
— Арт, — позвал меня белобородый, — я дед Ахбухча. Мой внук много рассказывал о тебе, ты достойный мужчина, да поможет тебе Тешуб на твоём пути.
Ответить мне дали, остальные «окисаги» увлекли белобородого во дворец, где по традиции их ждало угощение за праведные труды.
Прошло три дня после пхегата, нас никто не тревожил. На четвёртый день пришёл посыльный от Эрби: меня вызывали во дворец. Этаби на месте не оказалось, пришлось идти одному. Шулим сразу собрал эскорт, хотя Вешикоане был в курсе моей непричастности к смерти Шутарны.