Я достаточно профессионально отбил Прошкин замах кочергой. Любой знаток бейсбола, увидь он мой удар, заплакал бы от восторга.

— Ну давай, ублюдок! Подойди! — Усмехнулся я приказчику прямо в лицо, заодно вытирая лицо рукавом тужурки. Крови уже не было много, но все равно из носа сочилась сукровица

Прохор зарычал, словно обезумевший, и снова бросился в атаку, размахивая нагайкой.

Мы сцепились. Он выглядел сильнее, массивнее, но я был как взведенная пружина — быстрее, злее, отчаяннее.

Я уворачивался от его неуклюжих, но опасных замахов, чувствуя свист кожаного хвоста у самого уха. Он попытался схватить меня за горло свободной рукой — я резко ударил концом кочерги по его кисти. Раздался сухой, отвратительный треск, Прошка взвыл дурным голосом. Из-за боли, пронзившей руку, его вторая конечность тоже утратила крепость. Нагайка выпала из разжавшихся пальцев и отлетела в сторону.

— Ах ты… гнида! — Не своим голосом завопил он.

Забыв про боль, Прохор рванул вперед, как раненый медведь, и попытался сгрести меня в охапку, сломать ребра, задушить. Но я был готов. Я резко присел, уходя от его медвежьего захвата, и сгруппировавшись, с силой толкнул приказчика плечом под дых, прямо в солнечное сплетение.

Он захрипел, воздух со свистом вырвался из его легких, глаза полезли на лоб. Прошка потерял равновесие, ноги его подкосились, и он тяжело рухнул на затоптанную землю, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Я не стал ждать. Пока он беспомощно корчился на земле, пытаясь научиться дышать заново, шагнул вперед. Холодная ярость вела меня. Я с отмашкой опустил тяжелую кочергу ему на плечо, целясь обездвижить, сломать ключицу. Снова раздался глухой удар и сдавленный хрип. Приказчик затих.

Я наклонился, чувствуя исходящий от его кислый запах пота и страха, а потом прошипел прямо в лицо, так, чтобы он точно услышал и запомнил:

— Скажи Никанору Митрофановичу, я ничего у него не брал! Понял⁈ А если еще раз сунешься ко мне — прикончу на месте. Медленно.

Я видел первобытный ужас в глазах Прохора, когда он смотрел на меня снизу вверх. Приказчик никак не ожидал такого поворота событий. Он был уверен, что легко схватит Ваньку за шиворот и оттащит его к хозяину. Не тут-то было.

Отступив на шаг, я бросил кочергу, которая с грохотом покатилась по земле.

— И еще, гнида! — добавил я уже громче, отступая к выходу из проулка. Адреналин ударил в голову с новой силой, смешиваясь со злостью и шоком от собственной жестокости. — Я теперь не шалопай уличный! Я у самого Григория Ефимыча Распутина служу! Понял? Сунешься ко мне или к дому — отец Григорий с тобой такое сделает, костей не соберешь! Он таких, как ты… насквозь видит! И полиция твоя сраная не поможет! Сдохнешь, как падаль. Только после смерти тебе покоя все равно не будет. Проклянёт тебя Распутин. Прямой дорожкой в ад помчишься.