Ошеломленный таким напором, я едва успел плеснуть в лицо ледяной воды и вытереться жестким, как терка, полотенцем. Великие комбинации съежились до банального похода на рынок — какая ирония.

Я, конечно, с огромным удовольствием послал бы Дуняшу куда подальше, но решил повременить. Буду воспринимать это как часть игры. Вживание в роль.

С горем пополам вытребовал у тетки таз, налил туда воды и частями, как тюлень, обмылся, насколько это возможно в подобных условиях. Затем переоделся в чистую, очень простую одежду, которую приготовила Дуняша, натянул ботинки, принесённые ею же, и выскользнул из квартиры. Кроме исподнего (о котором даже говорить не хочется), штанов, рубахи и обуви мне ещё была вручена тужурка наподобие студенческих.

Согласен, куртейка — дело нужное. Питер — это тебе не приморский городок с каштанами и тёплым солнышком. Судя по ощущениям, на улице не больше двенадцати — тринадцати градусов.

Сырое, промозглое утро уже уступало место деловой суете. Прогромыхал первый трамвай, набитый ранними пассажирами. Зацокали по брусчатке копыта — извозчики спешили занять выгодные точки.

По тротуарам, переступая через лужи, торопились по своим делам чиновники, приказчики, дамы с ридикюлями. Похоже, под утро случился дождь и женщинам приходилось поднимать край юбок, чтоб не намочить подол.

Ароматы доносящиеся со всех сторон, смешивались между собой, создавая непередаваемое сочетание: свежая выпечка из булочных немецких кондитерских, дорогой парфюм от проходящих мимо дам, крепкий кофе из трактиров, сырость каналов и едва уловимый «аромат» конского навоза.

Тьфу ты! Опять чертовы запахи. Испытание какое-то просто! Сейчас как обживусь, нужно будет поговорить с Григорием насчёт какого-нибудь башковитого доктора. Может, капли назначит? Иначе я умом тронусь, нюхать на каждом шагу, чем пахнет Петербург.

А еще меня вдруг посетила неожиданная и очень странная мысль. Что, если мои выводы насчет хренового попадания в прошлое были слишком скорыми? Сейчас, например, вдруг начало казаться, что на самом деле я нахожусь на своём месте. Именно тут мне и надлежит быть.

До Сенной пришлось пилить долго. Навскидку, кажется, я прошёл километра три, не меньше. Дорогу спросил у прохожих. Была мыслишка завернуть в любую другую лавку, поближе, но перед глазами сразу вставало злое лицо Дуняши.

Сдаётся мне, она при Григории как его личная овчарка. Принесу товар не от купца Мефодьева, тетка в раз это учует. А лаяться с ней сейчас будет очень неразумно. Судя по тому, как Распутин себя с тёткой ведет, Дуняша пользуется его уважением.