— Если у Ваньки с хозяйкой что-то и было, то он вдвойне молодец. Никто ничего не знает, все шито-крыто. Теперь, вот, уже ничего не будет. Хозяйка у его замуж собралась выходить. Тоже, за судейского, за Литтенбранта. Кажется, из тех Литтенбрантов, что в Старой Руссе живут.

Нет, конфидент у отца очень осведомленный. Так, кто же это? Действуем методом исключения. Кто был на той вечеринке? Пристава отметаю сразу — не тот уровень, чтобы переписываться с вице-губернатором, исправник, наверняка, тоже. Теоретически, в переписке мог быть Лентовский, но Николай Викентьевич постельные темы затрагивать бы не стал, ограничившись общим рассказом. Поведал бы о моей службе, об успехах. Возможно, коснулся бы каких-то огрехов, не без того.

Остается лишь один человек — окружной прокурор Книснец. Мы с ним не то, чтобы слишком дружны, но отношения неплохие. И, если не ошибаюсь, в Окружной суд он переведен из канцелярии губернатора. А прокурор, он всегда в курсе служебных дел, да и домашние дела я от него не очень скрываю. Разумеется, за исключением того, о чем знать никому не следует. Что стоило батюшке черкнуть ему пару строк — дескать, милейший Эмиль Эмильевич, не откажите в любезности, поделитесь имеющейся у вас информацией о моем сыне. А добрейший окружной прокурор, в перерывах между службой и бытом, все подробно излагает батюшке.

Кстати, я ведь прокурору тоже свинью подложил. Куда он теперь жену Карандышева водить станет, если «Англетер» закрыт?

Я даже сердиться на прокурора не стану. Сердиться на Эмилия Эмильевича, все равно, что злиться на приложение, установленное родителями на телефон, для отслеживания ребенка. И на родителей обижаться нелепо.

— Еще Иван прежних знакомых не узнает. Вон, горничная сказала — мол, была в лавке, встретила там бывшего преподавателя географии Ивана Александровича, тот попенял — прошел, мол, Чернавский-младший мимо, нос отвернул. Обидно, говорит, что выпускники своих учителей забывают.

— Оленька, а то тут поделать? — вздохнул отец. — Понимаю, со стороны некрасиво, но Иван теперь в своем мире живет. Не забывай — он за полгода четыре убийства расследовал. Да каких! Писали, что про убийство мещанина — как там его? Долгушинова? Нет, Двойнишникова. Министр специальное совещание проводил, полицию наставлял — как работать нужно. Ведь это не наш Ванька должен был сделать, а сыскная полиция.

— Так пусть бы сыскная и искала.

— Так Сыскная только в Петербурге, а пока в Череповце кумекали — звать или не звать на помощь, наш сынок уже все и раскрыл.

— Зря, Саша, ты его в судебные следователи определил, — посетовала матушка. — Боюсь я, как бы что с мальчиком не случилось. Преступления раскрывает, там грязь, кровь…