— У вас есть основания так думать?
— Увы, — я пожала плечами, — у меня есть основания думать, что наша директриса будет счастлива, если я покину гимназию. Мне уже предлагали забрать документы. В связи с этим у меня вопрос: можно ли где-то сдать гимназический курс?
— Можно, но тогда учиться бесплатно у вас точно не получится. И придётся сдавать полный экзамен за весь гимназический курс.
Он посмотрел так, словно очень сомневался, что я сдам. Но я была уверена, что при должном усердии сдам, хотя сам по себе вариант был не очень приятный: придётся самостоятельно готовиться и сдавать в большем объёме. Но он был, что уже радовало.
— И танцы? — усмехнулась я. — Боюсь, в этом случае я окажусь несостоятельна.
— Что вы, Лиза, — Николай был необычайно галантен, — вам не хватает только практики, недостаток которой искупает природная грация. Я с удовольствием вам помогу в этом деле.
— Вам совсем не жаль своих ног? Я на нихстолько потопталась, что мне стыдно вспоминать.
— Полноте, Лиза, вы ничего не весите. Что вы там могли оттоптать?
— Это потому что я была не на шпильках.
— Шпильках?
— Это такие очень тонкие и острые каблуки. Как наступишь — сразу дырка. На том, на кого наступили.
— Ужас какой, — улыбнулся Николай. — Тогда хорошо, что вы были не на шпильках. Иначе это можно было бы посчитать подрывом боеспособности русской армии.
Расставаться не хотелось ни мне, ни ему, но затягивать прощание не стоило. В дом к Владимиру Викентьевичу я его не могла пригласить, а на улице стоять было неразумно: мало ли кто нас увидит и посчитает, что я опять нарушаю правила гимназии. Кстати, их стоило бы прочитать, чтобы вновь не попасть в такую глупую ситуацию, как с синематографом.
Поднялась я к себе в комнату. Там было душно и темно. Я чуть приоткрыла окно, чтобы проветрить, но не впустить осенний холод, и задумалась, не попытаться ли всё-таки вскрыть шкаф Владимира Викентьевича. Возможно, с моей стороны это была чёрная неблагодарность по отношению к приютившему меня человеку, но мне ужасно не нравилось происходящее вокруг, я чувствовала себя совершенно беззащитной. Кроме того, мне казалось, что Юрий прав и целитель многое недоговаривает.
Решиться на что-нибудь я так и не успела, потому что Владимир Викентьевич вернулся домой. А поскольку горничная меня сразу пригласила спуститься в гостиную, то я обнаружила, что целитель вернулся не один. Наверное, взял работу на дом. Правда, пациент не очень в этом нуждался: Юрий выглядел столь же безукоризненно, как при нашей первой встрече, и его внешний вид ничем не напоминал о недавней трёпке рыси хомяком, о чём я подумала с удовлетворением. Разумеется, о трёпке, а не о том, что потрёпанный Юрий уже перестал казаться таковым.