— Каким образом? — удивилась я.
— Понятно же, вызвали бы душу и допросили, — невозмутимо пояснил Николай. — Напавшие не хотели рисковать.
Он говорил об этом как о чём-то необычайно обыденном, для меня же его слова явились очередным откровением.
— Но меня же вернули, а допросить не удалось. Я просто ничего не помню.
— Это другое. Я не очень разбираюсь, — честно признался Николай, — но, насколько понимаю, душа ушла настолько далеко, что почти порвалась связь с телом, а с ней все воспоминания.
Доехали мы быстро. Дом, в котором я раньше жила с мамой, был небольшой, двухэтажный, с аккуратно выложенными кирпичными узорами на фасаде. Дом не для одной семьи: в подъезде выяснилось, что на каждом этаже находятся две квартиры. Моя была на втором. Я ужасно волновалась: почему-то казалось, что посещение своей комнаты окончательно отрежет меня от прошлой жизни, если я там не почувствую ничего родного и близкого. Так что ключи в замке я проворачивала с некоторым душевным трепетом, полностью испарившимся при виде представившейся картины.
— Я же была здесь последней, — выдохнула Оленька.
— Только не говори, что ты так искала Лизины вещи.
— Не скажу, — испугалась она. — Это не я. Честное слово, Коля, не я.
Хотя подруга и проявила криминальные наклонности, думаю, сейчас никто бы не усомнился в её словах. Вряд ли хрупкая девушка устроила этакий бардак: всё, что могло быть вывернуто, было вывернуто. Вперемешку валялись вещи и бумаги, на одной из которых остался след каблука. Мужского, что характерно. Так что это точно не Оленька, решившая вдруг потренироваться перед ограблением банка.
Урядник долго и нудно выспрашивал о том, чего я не знала и знать не могла, потому что не помнила. Пришлось несколько раз ему на это указывать. Я понятия не имела, что злоумышленники могли тут искать и нашли ли. Во всяком случае, точно не деньги: тощая пачка банкнот, перевязанная шпагатом, небрежно валялась на полу в комнате, бывшей когда-то маминой спальней. Валялась около секретера, о котором говорила Оленька, когда заходила речь о документах. Неужели преступников интересовали именно они? Договор купли на квартиру, небрежно смятый, тоже лежал на полу, и взгляд постоянно возвращался к неровным машинописным строчкам. На полу же нашлись надорванная «Паспортная книжка» мамы и моё «Метрическое свидетельство». Может, было что-то ещё, куда более важное?
Девушка, которая работала в нашей семье приходящей служанкой, жила недалеко, поэтому вскоре уже бродила по квартире, удручённо охая и косясь на меня с жадным любопытством, и проверяла, не пропали ли какие-нибудь ценности. Ценности не пропали, да и было их не так уж и много. Преступники явно охотились за чем-то другим. Тем, что не взяли в прошлый раз. Была в этом уверена я. Был в этом уверен и урядник.