— Разумеется, лучше звать специалиста, если не уверены в своих силах, — согласилась я.
— Какие ещё у вас будут условия?
— Да какие условия? — растерялась я. — Рассказывать я и без этого никому ничего не собиралась. Но так ли надо меня удочерять? Неужели нельзя обойтись опекунством?
— Я бы предпочёл удочерить по ряду причин. В частности, в случае удочерения моё имущество отойдёт вам, а не в клан.
— А что вы имеете против клана? — удивилась я.
— Ничего. Но я хочу оставить всё вам. Итак, мы договорились?
Захотелось ответить согласием, поскольку моё положение становилось уже куда более определённым. Но… Владимир Викентьевич — часть клана Рысьиных и играет за их сторону, мне же хотелось держаться от этих игр подальше.
— Я не могу ответить сразу. Это очень неожиданно. Я должна подумать.
— Хорошо, вернёмся к этому вопросу позже, — согласился целитель и потянулся отключить защиту, но я его остановила.
— Последний вопрос. Почему княгиня устроила всё это со мной?
— Извините, Елизавета Дмитриевна, но я не отвечу, — твёрдо сказал целитель. — Это не моя тайна.
И открыл дверь, показывая, что все важные разговоры на сегодня закончены. Пожалуй, я этому порадовалась: слишком многое нужно было обдумать, голова уже пухла от крутящихся в ней предположений. Но пройти к себе у меня опять не получилось: нас ждали. Именно нас, как сразу сообщила горничная, нарочито это подчеркнув.
Пришлось идти в гостиную, где я обнаружила ранее не виденного мной солидного господина, который так походил на княгиню, словно был её родным братом. Оказалась я не столь далека от истины: нас почтил визитом Александр Николаевич Рысьин, двоюродный брат княгини и глава клановой оппозиции. А ещё он был отцом Юрия, из-за чего наверняка и появился у нас.
Александр Николаевич был хорош. Для своего возраста, разумеется. Возраста, позволившего набрать нужного опыта по интригам, внутриклановым и не только. Стройный, подтянутый, с благородно серебрящимися висками и открытой улыбкой, он сразу же располагал к себе. Точнее, должен был располагать, что у него не прошло со мной, поскольку я точно знала, что этому симпатичному типу что-то от меня нужно.
— Лизанька, — красивым баритоном вещал Александр Николаевич, — у нас все глубоко возмущены решением княгини. Клан — на то и клан, что каждый в нём должен чувствовать защищённость для себя и для своих родственников. Ваше изгнание — это попрание негласных клановых правил княгиней. Возмутительнейший поступок!
Говорил он красиво и смотрел участливо, так что будь на моём месте прежняя Лиза, точно бы купилась и сейчас рыдала на мужественном плече, услужливо подставленном ради такого случая. Или нет, не рыдала, поскольку раньше нашла бы общий язык с Юрием и сейчас наслаждалась бы иллюзией безопасности, каковую наверняка мне хотят предложить.