Она нахмурилась.
— Лиза, ты не можешь вот так запросто отмахнуться от моих слов. Ведь ты уже поняла, что я не собиралась от тебя отказываться всерьёз?
— Неужели? А если бы у меня ничего не проявилось: ни магия, ни оборот, — я была бы так же вам интересна?
Она недовольно поджала губы, но всё же ответила:
— Разумеется.
— Что-то не верится, простите. Вы не слишком активно участвовали в моей жизни раньше, с чего бы вам заниматься неудачницей?
Бросила я это наобум, поскольку ничего не могла знать об участии княгини в жизни Седых. Но уже одно то, что жила семья скромно и явно на зарплату мамы, говорило о моей правоте.
— Я не слишком любила твою мать, это так, — и не подумала отпираться княгиня. — И если уж встал этот вопрос, то могу честно ответить, что мой сын мог жениться куда успешнее, чем он это сделал. Уж прости, дорогая, но ничего выдающегося в твоей матери не было. Обычная красивая девушка, таких пруд пруди.
— Но она — моя мать.
— Увы, да. Но поскольку она сейчас не стоит между мной и тобой, то я собираюсь принять живейшее участие в твоей дальнейшей судьбе.
Бедная Ольга Станиславовна, при жизни она воспринималась лишь как досадная помеха. И если Рысьина и переживает о её смерти, то лишь потому, что она не случилась раньше. Намного раньше, лучше всего — до моего рождения. Тогда бы у моего отца случился правильный брак и правильные дети. Но сейчас приходится жить с тем, что есть.
— Я против.
— Молодость, молодость… — рассмеялась княгиня. — Упёртость и бескомпромиссность. Лиза, ты обрела второе я. Кому, как не другой Рыси, показать и рассказать тебе всё? Давай пока остановимся на этом, без каких-либо обязательств с твоей стороны. — Она величаво поднялась и скомандовала: — Поехали.
Согласилась я не сразу, но согласилась, уж очень любопытно стало посмотреть, что хочет показать княгиня. Не только же Хомяковым показывать свои преимущества, надо дать и бабушке шанс вытащить из заначки печеньки для любимой внучки. Правда, я подозревала, что для начала мне буду предлагаться самые непрезентабельные печеньки, типа того же Юрия, а до чего-то действительно вкусного дело дойдёт ещё не скоро. Но проверить стоило. Да и не было это так уж неосторожно с моей стороны: перед тем как согласиться, я заставила княгиню поклясться, что меня никто не будет удерживать, если я захочу уйти. Она высокомерно прищурилась, наверняка думая этим меня пристыдить, но я лишь уставилась в ответ с ожиданием. Рысьина неохотно, но слово дала, правда прибавив в конце «сегодня», из чего я сделала вывод, что силовой вариант в отношении меня она не исключает, а значит, в наших отношениях возможно резкое охлаждение, вплоть до навязывания общения с её стороны. И что ночевать я там не буду, как бы меня ни уговаривали, поскольку на следующее утро наступит то самое «завтра», на которое княжеское слово уже не распространялось.