— Здесь чистая обратная сторона, её вполне можно использовать, чтобы написать ещё чьё-то имя. А то запутаетесь ненароком. Видите, Юрий Александрович, с вашей стороны тоже не было ничего серьёзного, если вам приходилось дополнительно указывать, с кем у вас переписка.

— Мне просто было приятно написать ваше имя, — вяло возразил Юрий.

Он повертел картонку и засунул её во внутренний карман. Вряд ли он решил сэкономить, скорее, посчитал, что выглядит глупо с таким доказательством легкомысленного отношения к нашему роману.

— Юрий Александрович, если вам больше нечего сказать, то я, пожалуй, пойду, — решила я, приподнимаясь с кресла.

— У меня есть что ещё сказать, Лиза, — довольно жёстко возразил он и активировал защиту от прослушивания.

Пожалуй, стоит задержаться. Не для того, чтобы выслушать, что там ещё придумает этот наглый представитель клана Рысьиных, а для того, чтобы изучить плетение. Наверное, я смогла бы его повторить… Если бы знала, как соединяются эти блоки. Рассмотреть внимательно мне сейчас никто не даст, а при беглом взгляде можно чего-то не запомнить. Хотя я всё равно попробую. В конце концов, защита от прослушивания не должна получиться убийственной для создателя, можно поэкспериментировать.

— Так вот, Лиза, — продолжил Рысьин всё тем же тоном, — Фаина Алексеевна дала добро на наш брак, но на таких условиях, что я не рекомендовал бы тебе соглашаться. Мне кажется, княгиня уже пожалела о своём опрометчивом поступке и может вернуть тебя в клан на не столь невыгодных условиях.

И тут… Я чуть на кресле не подпрыгнула от неожиданности. К сфере Рысьина приблизился тоненький полупрозрачный щуп и уверенно вклинился между деталями плетения. Так вот что делают настоящие специалисты, не рискующие своими руками! После того как в подслушивающем куполе появилась достаточных размеров дыра, внутрь просочилось ещё одно плетение, чем-то напоминающее в магическом зрении слуховую трубку. Появилась уверенность, что Владимир Викентьевич со всеми удобствами будет слушать всё, что тут говорится и что Юрий считает неподходящим для его ушей. Огорчало, что я не могу с такими же удобствами за всем этим наблюдать со стороны.

— Вы не рекомендовали бы мне соглашаться на предложение княгини, потому что никогда не собирались на мне жениться? — усмехнулась я.

— Что ты, Лизанька, я был бы счастлив, согласись ты выйти за меня, — довольно пылко ответил он. — Хочешь, поклянусь в этом? По-настоящему поклянусь, призывая магию и богов.

Я кивнула, опять с трудом оторвав взгляд от подслушивающего плетения и переведя его на Юрия. Уверенности, что я всё запомнила как надо, не было, но смотреть дольше — вызывать ненужные подозрения. К тому же стало любопытно, как Юрий будет выкручиваться. Но он выкручиваться не стал, поднял глаза к потолку, пробормотал странное архаичное выражение, в конце которого выдал: