— Верно, ты совсем не бережёшь себя. Похоже, стоило мне только уйти, как тут же влез в крупную потасовку. Где только сумел найти такую здоровую тварь? И так прыгать с раной. М-да, конечно, она раскрылась. Неделю заживления насмарку.

Я так и стоял спиной к Ильмару, и он не видел, как на моём лице появилось удивление: какая ещё неделя? Рана свежая, лишь чуть зарубцевалась. Сколько прошло? Три, четыре дня? Ильмар же продолжал бурчать:

— Хотя, глядя на ту тварь, которую я прикончил, удивительно, как ты тут ещё жив.

— Зачем ты влез? — я всё же не выдержал.

— Влез? — Ильмар коротко рассмеялся: — Пески мутят разум, но, верно, не до такой же степени? Я дважды убивал подобных тварей и отлично знаю требуемое насыщение заклинания и возможности ступени мастера. К концу боя у тебя просто не могло остаться даже половины запаса, а требовалось вложить две трети. Я же ощущаю плотность твоей ауры.

Привычно переведя на свой лад, когда я добавляю сырую ману, я снова растянул губы в кривой улыбке: хватило бы и даже с лихвой. Жаль.

Рана перестала пульсировать болью, налилась теплом, которое разошлось в стороны, захватывая грудь, плечо и шею. Ильмар довольно заявил:

— Всё. Как новый. Гляжу, у тебя появилась броня. Хотя бы об этом Гравой позаботился. А тебе, верно, стоило бы заняться другим: сделать себе лечебный артефакт.

На эти слова я кивнул: было бы неплохо, да только ни основы нет, ни столика, ни набора эталонных плетений других стихий. Основа будет, но обойтись разом без двух других вещей невозможно. Основа же — вот она, лежит впереди: громадный череп, который и не думает истлевать. Но поднять его целиком невозможно, так что придётся дробить на части. Зато на ближайшие дни у меня не будет забот о материале, успевать бы отбиваться. Ильмару же я ответил, не сдерживая усмешки:

— Спасибо за лечение, но, похоже, кто-то изрядно забыл лекции по артефакторике на первой ступени.

— Что есть, то есть. Я сосредоточился на своём таланте. Как и все мы, верно?

— Ты прав. Так что ты делаешь здесь сегодня? Снова прогуливался и любовался песками?

Ильмар, всё так же улыбаясь, вздохнул:

— Похоже, благодарности за спасение не дождусь. — Я лишь склонил голову, глядя на него уже исподлобья. Он вздохнул: — Печально. Но я это переживу. А пришёл я сюда из-за своего таланта — меня всегда привлекал Эфир и красота его формул.

Формулы? Им в училище уделяли не так много времени. Хотя Ильмар ведь рассказывал, что его перевели из Гарского университета, а там как раз дают полное фундаментальное обучение. Возможно, с его талантом в Искусстве ему и не нужно было искать, чем усилить себя. А возможно, у него не было сражений в Зелоне. Несправедливо, но эта мысль меня немного успокоила. Никогда не думал, что буду завидовать чужому таланту. Неприятный опыт. Ильмар же и не подозревал о моих мыслях, увлечённо рассказывая: