Я даже сумел ответить сам себе, почему длинные лапы Паука окрашены полосами. Красота. Преподаватели в училище часто повторяли нам, что заклинание можно оценивать с двух позиций. Первая — соответствие правилам плетений. Второе — красота и гармония плетения. И если вы сумеете выдержать их оба, то итоговое заклинание будет идеальным.

Но что такое красота мгновенного удара боевого заклинания? Хотя тот же «Град клинков» я всегда считал своим самым удачным заклинанием. И в медленном, словно смола, течении Сах всегда хотя бы на миг оказывался заворожён смертельной красотой его острых каменных пластин. Но оценить красоту того же «Конфликта» или «Улья» действительно сложно. Комплексный ритуал создания голема — совсем иное. В него я вложил несравненно больше труда. Вот и результат многочисленных улучшений и поиска идеала за все эти три года: ритуал, проведённый с серым и блёклым образцом, на выходе дал стремительного и красивого голема даже без детального блока внешнего вида. С тем же Гвардейцем тоже случилось подобное: часть металлических вставок его тела отличалась от моих задумок.

Паук закончил круг, уничтожив всех тварей, на которых я его натравил. Остановился в пяти шагах от меня. В моих пяти шагах и одном своём стремительном скольжении по песку. Несмотря на всю его красоту, которая на миг очаровала, видеть его ближе я совсем не желал. Следом за Пауком вокруг колонны повторял его путь Гвардеец. Подхватывал мёртвую тварь и швырял её к подножию огня. На подходе ещё здоровяки, но они шли медленно.

Заставив меня дёрнуться, раздался голос Гравоя:

— Вижу, ты вспомнил, кем являешься, и стал больше полагаться на магию, а не меч. — Я скривился на эти слова. Какой ещё меч? Я его ни разу и не использовал-то. Весь материал пошёл в дело. А мне нужно четыре цикла преобразования, чтобы суметь создать что-то сходное по качеству со сплавом рагнидия и ритона в рукояти эспадона. — Похоже, с новым големом тебе уже не составит труда справляться с тварями. Так?

Постарался стереть с лица недовольство и ответил:

— Надеюсь. Я сейчас ослаб, и мне…

Гравой перебил:

— Внешняя, заёмная сила никогда не приводила к добру.

— Не все могут похвастаться могуществом.

— Нужно больше стараться.

— Не всё упирается в желание.

— Оправдание.

— Даже вы, изначальные дети Создательницы, отличаетесь силой.

Гравой ответил не сразу, глаза его мерцали, то разгораясь, то притухая. Затем он кивнул:

— Хорошо, давай поглядим, насколько хорош твой путь.

Уже понимая, что означают эти слова, я оглянулся через плечо на огонь колонны. Он снова стал больше. На этот раз сразу раза в три, а то и больше. Не сдержавшись, я желчно спросил: