Мои руки уверенно скользнули под ткань, задирая скучную шерстяную юбку вверх. Зафиксировав ее бедра, я прижался к ней сзади всем телом.
Лилиан выгнулась, а ее пальцы вцепились в полированный край стола, когда я, не тратя времени на долгие ласки, взял ее жестко и стремительно. Мы занимались любовью с той же бескомпромиссной яростью, с которой мы недавно кричали друг на друга в этом самом кабинете.
С ее губ сорвался громкий стон и разбился о сферу Тишины.
Лилиан — мое идеальное отражение. Она подавалась мне навстречу с такой жадностью и первобытной силой, что самоконтроль, который я так старательно выстраивал, давно рухнул к ее ногам.
Если она хочет считать наши отношения сбросом напряжения, то пусть! Но для меня это было утверждением прав собственности. Я брал ее на этом столе, показывая, что никакие слова или дурацкие объяснения не изменят того факта, что она дрожит в моих руках. Лилиан принадлежит мне, а я — ей.
Темп нарастал, превращаясь в неистовую гонку. Воздух в замкнутом пространстве сферы стал тяжелым и влажным. Лили всхлипывала мое имя, путая слоги с ругательствами и выкриками.
Я чувствовал, как Лилиан подбирается к пику, ее тело судорожно напряглось, и она сдавленно закричала, растворяясь во вспышке удовольствия. Секундой позже к ней присоединился я, испытывая такое сокрушительное облегчение, словно только что выиграл самую важную битву в своей жизни.
Замерев, мы тяжело дышали. Тишина поражала, ведь секунду назад рваные стоны эхом отражались от невидимых стен защитной сферы. Я обнял ее со спины, зарывшись лицом в разметавшиеся медные волосы, и прижал к себе так крепко, что, казалось, пытался вдавить ее в собственную грудь.
Опустив голову на столешницу, Лилиан тихо рассмеялась.
— Знаешь… ректор, — прошептала она, пытаясь восстановить дыхание. — С точки зрения профессиональной этики… это тянет на немедленное увольнение.
— У тебя контракт, подписанный старым ректором, магистр Роузвейл, — усмехнулся я, целуя ее в скулу. — Тебя нельзя уволить. Так что придется остаться и терпеть мои солдафонские методы работы. Долгие годы.
Она повернула голову и посмотрела на меня из-за плеча. В ее распахнутых голубых глазах больше не плескался страх с кубиками льда. Только капитуляция перед неизбежным.
Против этой практики у теоретической магии не было ни единого шанса.
Глава 15. Лилиан
Все пошло совершенно не по плану.
С точки зрения логики и здравого смысла, после того знаменательного разгрома на ректорском столе, мы должны были либо обсудить наши странные отношения, либо разойтись, сделав вид, что это просто еще один досадный сбой.