— Идите. — Я посмотрел на Эйдана и перевел взгляд на Лилиан. — Идите оба. Я побуду с ней.
Кайлэн и Тенебрис молча кивнули и быстро вышли за дверь, оставив нас одних.
Тишина давила на уши. Я подошел к кровати. Лилиан металась во сне, ей было жарко. Платье перекрутилось, ворот врезался в нежную кожу шеи.
Я сглотнул. Раздевать женщину, которая тебя ненавидит, пока она без сознания, то еще испытание.
— Прости, Рыжуля, — пробормотал я, стараясь ни о чем не думать.
Действуя предельно аккуратно, как сапер на минном поле, я снял с нее туфли, потом расстегнул пуговицы и стянул душную ткань. Оставил в одном белье.
Достал из шкафа полотенце, намочил его ледяной водой в ванной комнате и долго, методично обтирал девушку, смывая остатки жара, пока ее дыхание не выровнялось.
Я и раньше считал, что Лилиан очень красивая, но сейчас, когда она не бросала на меня гневные взгляды, я мог внимательно рассмотреть ее. Золотистые веснушки, мягкий изгиб ключиц, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. Дракон внутри меня, убаюканный ее близостью, свернулся клубком, мурча от удовольствия. Она была полностью в моем вкусе.
Но я повел себя как джентльмен и накрыл ее одеялом до самого подбородка.
Оставив ее спать, я прошелся по комнате. Стол был завален графиками, схемами магических потоков и расчетами, от которых у меня закружилась голова. Никаких любовных романов или журналов мод, только серьезная наука. В углу стояла недопитая кружка с остывшим чаем и наполовину съеденная печенька. Я сжал кулаки. Она жила академией и чаротворчеством. И какая-то мерзкая часть меня сегодня посмела подумать, что она способна продать все это ради выгоды или мести.
Я вернулся к кровати, смочил ей губы водой и проверил температуру, а потом пододвинул единственное кресло поближе и тяжело опустился в него.
Лилиан вздохнула во сне и повернула голову в мою сторону.
— И что мне теперь с тобой делать, Белочка? — тихо спросил я пустоту, слушая ее ровное дыхание.
Ответа не было. Я устроился поудобнее, готовый охранять ее покой до самого рассвета, и впервые за долгое время почувствовал, что нахожусь именно там, где должен быть.
Глава 9. Лилиан
Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась так, словно внутри моего черепа бригада гномов методично, в такт биению сердца, долбила кирками неподатливую руду. Во рту пересохло до такой степени, что язык казался наждачной бумагой.
Я с трудом разлепила веки. Сквозь плотно задернутые шторы в комнату пробивался тусклый, серый утренний свет. Взгляд сфокусировался на знакомом потолке с трещинкой в углу, затем скользнул по корешкам книг на стеллаже.