— А если он узнает обо мне, Фэллон? — холодно процедила я, перехватывая инициативу. — Либо вы играете по моим правилам и доверяете мне, как союзнику, либо идите искать дураков на другой кафедре. Если я подставляюсь под удар, то я должна знать все.
Он пожевал губу, оценивая риски. Но его желание выслужиться перед своими тайными покровителями пересилило инстинкт самосохранения.
— Хорошо, — кивнул он. — Я передам ваши условия главе… нашего комитета. Завтра вечером, после заката, я принесу вам все копии документов в секцию истории магии в библиотеке. Там нас никто не увидит. Но список имен я предоставлю только тогда, когда получу от вас готовые расчеты и вы поучаствуете во встрече. Согласны?
— Согласна, — коротко кивнула я, чувствуя, как внутри меня разворачивается тугая, опасная пружина. — Буду ждать вас завтра после заката.
Фэллон еще раз радостно подмигнул и, как заправский заговорщик, выскользнул за дверь.
Я осталась одна в пустой аудитории.
Ноги дрожали так сильно, что мне пришлось опуститься на стул за преподавательским столом. Я закрыла лицо руками.
Неожиданно для себя я ввязалась в политический заговор против Дамиана. Но если у меня окажутся доказательства, то я могу спасти и его, и академию. И я хотела это сделать, несмотря на то, что мы расстались.
Глава 20. Дамиан
Неделя без Лилиан Роузвейл больше всего напоминала затяжной марш-бросок через Дикий лес в сезон дождей. Холодно, бессмысленно и каждое мгновение ждешь удара в спину.
Я изолировался от нее. Не вмешивался в дела факультета чаротворчества, избегал ходить возле ее аудиторий и даже изменил маршрут утренних тренировок, чтобы случайно не пересечься с ней.
Мой внутренний дракон, лишенный своей пары, бушевал так, что мне приходилось перекидываться и улетать к штормовому морю, просто чтобы не разнести академию в щепки от переизбытка ярости и боли. Я выматывал себя полетами до изнеможения, возвращаясь под утро с обледеневшей чешуей, но даже холодные волны не могли смыть из памяти ее взгляд. С такими темпами я просто похищу ее, находясь в звериной ипостаси.
Все еще надеясь, что это ее дурацкая защитная реакция, я ждал, что она придет. Но потом вспоминал долбанного хорька Фэллона с его подарочной ленточкой, и ярость вспыхивала с новой силой. Гордость лорда Рейвенхарта отказывалась делить женщину.
Однако долго упиваться собственной сердечной драмой мне не позволили.
Враги, затаившиеся после провала министерской проверки Войссера, перешли в наступление.
Все началось с доклада Эйдана Тенебриса. Мы сидели в кабинете, и декан боевиков мрачно перечислял факты.