Только Дамиан не стал говорить, а просто сделал шаг вперед, впечатывая меня в жесткий край дубового стола, и обрушился поцелуем.
Это не было похоже на робкие студенческие поцелуи из моего прошлого. Я получила сокрушительный прорыв магической плотины. Дамиан целовал меня властно, жадно и отчаянно, словно изголодавшийся путник, дорвавшийся до воды. Его горячие губы смяли мои, заставляя ответить, открыться ему.
Я ахнула, вцепляясь обеими руками в ткань его рубашки, пытаясь удержаться на ногах, потому что мир вокруг перестал существовать.
Его огромная, горячая ладонь легла мне на затылок, зарываясь в распущенные рыжие волосы, фиксируя меня, не давая отстраниться. А вторая рука скользнула по открытой спине, по гладкому шелку платья, обжигая кожу сквозь тонкую ткань, и властно притянула меня за талию вплотную к своему твердому телу.
Я застонала в поцелуй, когда его язык скользнул по моим губам, требуя большего, углублясь до мучительной интимности. Вкус вина и мужской власти сводил меня с ума, и я отвечала ему с не меньшей жадностью.
Сделала то, что давно хотела: запустила руки в его черные волосы на затылке, притягивая мужчину еще ближе, хотя ближе было уже некуда. Потом мои пальцы скользнули под воротник его рубашки, касаясь горячей, обжигающей кожи.
Наш поцелуй превратился в битву, в продолжение тех самых пикировок, только теперь мы бились не интеллектом, а страстью.
Дамиан оторвался от моего рта на секунду, тяжело дыша, и с безумным блеском в глазах.
— И ты… тоже, — прорычал он, осыпая обжигающими поцелуями мои скулы, подбородок, спускаясь к открытой линии ключиц. — Ты бесила меня так, что хотелось свернуть тебе шею… Сводила с ума своими формулами…
С каждым словом его поцелуи становились все более глубокими, оставляя на коже горящие следы. Я выгнулась, задыхаясь от удовольствия и теряя самообладание.
Подхватив за талию и, не разрывая поцелуя, он усадил меня прямо на свой заваленный отчетами и документами стол. Стопки пергаментов разлетелись в стороны, но нам обоим было абсолютно наплевать на бюрократию в этот момент.
Шелковый подол непозволительно высоко задрался, когда я обхватила его ногами. Сильные руки сжали мои бедра, и он встал между моих коленей, вновь целуя меня так страстно, что перед глазами поплыли цветные пятна.
Жар, который мы принимали за взаимную ненависть и прятали за сарказмом, вырвался на свободу. И мы отдавались первобытному влечению в полутемном кабинете ректора.
Так произошла самая лучшая ошибка моей строго распланированной жизни.
Глава 12. Дамиан
Вкус вина на ее губах смешался с чем-то невероятно сладким и диким. Это было похоже на вспышку чистой, неконтролируемой магии. Я целовал Лили так, словно от этого зависела моя жизнь, а она отвечала мне с такой обжигающей жадностью, что внутренний дракон ревел от восторга.