— Магистр Роузвейл как раз любезно согласилась со мной станцевать. — Я посмотрел на опешившую Лилиан сверху вниз. Ее глаза были размером с блюдца, а рот приоткрылся от возмущения. — Не так ли, Лилиан?
— Я… что?! Нет, я не… лорд Рейв… — забормотала она, пытаясь вырваться из моей хватки.
— Тихо, — обжигающе шепнул я ей на ухо, усиливая нажим на талию. — Хочешь, чтобы я прямо сейчас при ней обсудил бюджет твоего факультета на следующий квартал?
Слова сработали, и Роузвейл застыла, ее глаза гневно сузились, но сопротивление прекратилось.
— Мы идем танцевать, — громко и бодро возвестил я для Блайт, лицо которой пошло красными пятнами от негодования. — Прошу извинить нас, Лорена. Приятного вечера.
Не давая Лилиан опомниться, я потянул ее за собой из тени галереи прямо на ярко освещенный центр большого зала. Оркестр действительно играл плавный вальс. Студенты и коллеги уступали нам дорогу, с удивлением глазея на невероятную картину: танец непримиримых врагов.
Я развернул ее к себе, положил одну руку ей на талию, а второй перехватил ее маленькую, дрожащую от злости ладонь.
— Если вы сейчас же меня не отпустите, то я устрою скандал, — прошипела Лилиан сквозь стиснутые зубы, глядя мне в галстук.
— Не устроите, — усмехнулся я, уверенно ведя ее в танце.
Шаг, поворот, шаг. Она двигалась на удивление легко и грациозно.
— Вы меня совсем не знаете!
— Не знаю, но вряд ли теоретики любят устраивать сцены на публике. Терпите, магистр Роузвейл. Считайте это… внеплановой практикой выживания на вражеской территории.
Она, наконец, вскинула голову. Ее голубые глаза сверкали, на щеках горел румянец, а дыхание было прерывистым. И в этот момент, кружа ее по залу под перешептывания толпы, я с неожиданной ясностью осознал, что мне нравится смотреть в ее глаза и ощущать ее тело под своей ладонью.
— Только один танец, — тихо прошептала Лилиан.
Мне пришлось согласиться со справедливым условием.
Глава 5. Лилиан
В сентябре осень резко вступила в свои права, окрасив деревья академического парка в багрянец и золото, но для факультета чаротворчества наступил ледниковый период.
Ведь работа под руководством нового ректора оказалась именно такой, как я и предполагала в самом начале — невыносимой.
Рейвенхарт больше не пытался уволить меня напрямую, он выбрал куда более изощренную тактику. Ведь в контракте нигде не было указано, в каких именно условиях я должна преподавать. И дракон пользовался этой лазейкой с пугающей методичностью.
Он решил довести меня до увольнения. Дракон частенько патрулировал коридоры, а его массивная фигура в неизменном черном костюме могла материализоваться в любой аудитории в самый неподходящий момент. Мог так целые семинары простоять на галерке, скрестив руки на груди, и смотреть. Не перебивал, не кричал, а просто давил своей тяжелой аурой, ожидая, когда преподаватель собьется, а студенты потеряют нить лекции.