Дамиан стоял у окна, глядя на освещенный фонарями внутренний двор. Он был без пиджака, рукава черной рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. Я тихонько подошла сзади и обняла его за талию, прижимаясь щекой к широкой спине.

Он мгновенно расслабился, накрыл мои руки своими и тяжело, с облегчением выдохнул.

В этот момент, глядя на его поникшие плечи, я прекрасно осознавала, что за непробиваемой броней и за маской холодного цинизма скрывался смертельно уставший воин. Мужчина, которого со всех сторон обложили интригами, ожидая одной-единственной его ошибки. Он работал сутками, вытягивая академию из финансовой ямы, прикрывая спины своих подчиненных, и не просил за это ни благодарности, ни признания.

Мое сердце сжалось от странной, щемящей боли, которая не имела ничего общего с физиологией.

— Опять бюджетные комитеты? — тихо спросила я, целуя его меж лопаток сквозь тонкую ткань рубашки.

— Хуже. Утверждение меню для первокурсников-драконов, — проворчал он, поворачиваясь ко мне. Его синие глаза, еще секунду назад тяжелые и усталые, мгновенно потемнели, едва он встретился со мной взглядом. — И я слышал, что мой любимый преподаватель опять подрывает мой авторитет перед деканами. Добавишь картинки в отчет, Роузвейл? Серьезно?

Он обхватил меня за талию, притягивая вплотную, и хищно усмехнулся.

— Ты сам напросился, ректор, — выдохнула я, чувствуя, как его губы уже касаются моей шеи, заставляя колени дрожать.

Мой взгляд внезапно зацепился за массивный кожаный диван черного цвета, который еще вчера стоял в углу приемной, а теперь красовался прямо напротив камина в его кабинете. Роскошный, широкий и абсолютно неуместный здесь.

— Дамиан… — Я попыталась сосредоточиться, пока он расстегивал пуговицы моего платья. — А откуда здесь… это? Вчера его не было.

Дракон оторвался от моей шеи, бросил короткий взгляд на диван и вернул свое внимание к моим губам.

— Ректорские привилегии. Обновление интерьера, — пробормотал он, стягивая ткань с моих плеч.

Я уперлась руками в его грудь, останавливая наступательные действия, и подозрительно прищурилась. Лицо Дамиана оставалось невозмутимым, но в уголках губ плясала откровенная смешинка.

— Ты притащил сюда трехметрового монстра из кожи только для того, чтобы нам не приходилось каждый раз… заниматься любовью на столе с отчетами? — выдала я, чувствуя, как краска заливает лицо от осознания собственной догадки. Мой голос сорвался на возмущенный писк. — Дамиан! Это же рабочее место! А если кто-то из Совета зайдет?

Он расхохотался. Это был тот самый редкий, искренний, глубокий смех, который я обожала больше всего на свете.