И я верил, что время работает на меня. Лилиан была слишком умной и не могла долго врать самой себе. Рано или поздно ее броня треснет, и она поймет, что я не просто сбрасываю напряжение, а сильно влюблен.

Постепенно, шаг за шагом, я приручу эту колючую независимую теоретичку.

Но я забыл учесть одну существенную деталь: у академии Крылатого Пламени были свои виды на мою рыжую библиотекаршу. И я оказался не единственным мужчиной, который заметил ее ум и красоту.

В тот вторник я вошел в преподавательскую столовую, чтобы перехватить чашку кофе перед заседанием. За длинным столом у окна сидела Лилиан. А возле нее, как вокруг прекрасного цветка, вились стервятники академического состава.

Молодой магистр с кафедры лекарства, стоя у ее стула, о чем-то увлеченно рассказывал, подавшись непозволительно близко. Артефактор Фэллон подливал ей чай, обнажая в улыбке свои идеальные зубы. Даже декан Фламель смотрел на нее с каким-то маслянистым одобрением. Они все вдруг осознали, что за серой броней скрывается невероятно красивая девушка.

Мои челюсти сжались так, что скрипнули зубы. Внутри грудной клетки заклокотало глухое рычание. Я хотел бы объявить всем, что она моя, но мы продолжали играть по ее правилам, где я злой ректор.

Пришлось нацепить на лицо маску холодного презрения, налить кофе и пройти мимо, бросив ледяное:

— Магистр Роузвейл, надеюсь, ваш вечерний отчет не изобилует теми же водными метафорами, что и ваш текущий флирт.

Лилиан вскинула голову, ее глаза вспыхнули привычным вызовом, но я-то видел, как дрогнули ее губы. Она подыграла мне, огрызнувшись в ответ, и стервятники вокруг нее удовлетворенно закивали, ощущая себя защитниками невинной девы от злого дракона.

А я вышел из столовой с желанием стереть половину академии в порошок.

Этим же вечером я перешел к плану Б и начал свой подкуп. Девушки же любят подарки.

Сначала я вручил ей ту самую книгу, из-за которой мы сцепились в столичной букинистической лавке в день нашего знакомства и которую я нагло выкупил у нее из-под носа.

Лилиан ахнула. Ее пальцы коснулись обложки с благоговением.

— Ты отдаешь ее мне?

— Разумеется, — проворчал я, целуя ее в плечо. — Считай это компенсацией за моральный ущерб при первой встрече.

В ту ночь она обнимала меня с такой щемящей нежностью, что я решил: тактика подарков работает.

И я начал скупать для нее вещи с одержимостью влюбленного юнца.

Красивые платья, флаконы с дорогой парфюмерией, книги в золотых переплетах, тончайшее кружевное белье, украшения...

Но моя гениальная теория вновь разбилась о жестокую практику.