Лилиан принимала подарки с довольной улыбкой, надевала эти полупрозрачные сорочки, сводя меня с ума. Но как только наступало утро… Она снимала все, аккуратно складывала в ящик моего комода и снова натягивала свою уродливую серую броню.

— Лили, почему? — не выдержал я в одно морозное утро, наблюдая, как она застегивает пуговицы на коричневом балахоне, проигнорировав роскошное темно-синее платье, которое осталось на вешалке.

Она обернулась, поправляя воротник. Ее взгляд был спокойным и до одури логичным.

— Дамиан, мы это обсуждали. У нас тайна. — Лилиан подошла к зеркалу, деловито закалывая волосы. — Если я внезапно приду на лекцию в таком платье, то Лорена Блайт сожрет меня без соли. Все сразу поймут, чьих это рук дело. Мужчины не дарят такие вещи просто так. И тем более заклятым врагам.

— Плевать я хотел на Блайт, — рыкнул я, подходя к ней сзади и обнимая за талию, глядя на наше отражение в зеркале. — Я хочу, чтобы ты носила то, что я тебе дарю. И пусть поймут, чья ты женщина.

— Включи голову, ректор, — мягко, но непреклонно она разжала мои руки. — Наш уговор работает только до тех пор, пока мы соблюдаем правила. И не наряжай меня как столичную содержанку.

Термин резанул по нервам, но Белочка уже выскользнула из покоев, оставив меня наедине с кипящей яростью.

Я не хотел, чтобы она была содержанкой, я хотел, чтобы она была моей.

Мое терпение лопнуло через несколько дней, когда я молча достал из кармана брюк маленькую коробочку и с щелчком открыл ее.

На синем бархате лежал кулон. Черный сапфир, оправленный в переплетенные нити белого золота. Украшение, стоившее целое состояние. Но для меня важнее было другое — это фамильная реликвия Рейвенхартов. Моя метка.

Лилиан замерла, ее глаза расширились.

— Драконьи боги… Дамиан, это… это же безумие. Я не могу его принять.

— Можешь, — непоколебимым тоном приказал я и, вынув кулон из коробки, сам застегнул прохладную цепочку на ее шее. Камень лег точно в ложбинку между ключицами.

— Лили, я хочу, чтобы ты его носила, — прорычал я, глядя ей прямо в глаза. — Под платье, если твоя паранойя так этого требует, но ты будешь носить мою вещь на себе. Чтобы я знал.

Лилиан не стала спорить, увидев в моих глазах непреклонность дракона, но она спрятала сапфир под глухой, высокий воротник своего платья, превратив его в еще одну тайну.

Я думал, что мне станет легче, если Рыжуля будет носить мой кулон.

Но какой смысл в знаке, если его никто не видит?

Скрывать мою любовь к Лилиан не хватало сил. Внутренний дракон ревел, требуя публичного признания. Эта двойная жизнь из игры превратилась в пытку. И я уже ненавидел серые платья, рациональность и свое положение ректора.