Вот и правда. Я для него не старая любовь, а идеальный информатор. Обиженная преподавательница, которая только и ждет возможности слить грязь на своего начальника в руки красивого дракона. Интересно, он хоть знал, что я здесь работаю? Или случайно увидел и решил воспользоваться ситуацией?

Оскорбившись, что Адам попытался купить мою лояльность сладкими речами и приглашением в ресторан, я окончательно закрылась.

— Знаешь, Адам. — Мой голос стал ровным и сухим, как пергамент. — Боюсь, я ничем не смогу тебе помочь.

— Лили, ну брось! Я же видел, как он с тобой разговаривает! Это прямое нарушение этики! Тебе просто нужно подписать пару показаний под протокол…

— Я сказала, что не могу помочь, — перебила его я, глядя прямо в золотистые глаза, которые внезапно показались мне очень расчетливыми. — Ректор обладает сложным характером, но я преподаватель. Политические интриги и сбор сплетен не входят в мои должностные обязанности. Занимайся своей работой, проверяющий Войссер. Не смею задерживать.

Поняв, что бесплатной информации не предвидится, Адам недовольно поджал губы. Но тут же вновь натянул на лицо маску обаятельного ухажера.

— Ты совсем не изменилась, все так же сама порядочность. Я не буду давить. Работа останется работой, — тепло улыбнулся он. — Но мое предложение об ужине все еще в силе. В семь вечера у главных ворот. Я буду ждать тебя. Пожалуйста, не отказывайся.

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и уверенной походкой направился в сторону западного крыла.

Я осталась стоять в пустом холле, чувствуя себя совершенно разбитой.

Весь день прошел как в тумане. Я читала лекции по матриографии, чертила сложнейшие формулы на доске, автоматически проверяла самостоятельные работы первокурсников, но мои мысли упорно возвращались к утреннему инциденту.

Если хорошо подумать, то поведение Адама было ожидаемым. Власть и амбиции всегда стояли для него на первом месте, и за шесть лет ничего не поменялось. Скорее всего, он даже не вспомнил бы обо мне, не окажись я полезной фигурой на шахматной доске его карьерной партии.

Но кто же написал этот донос? И вообще, существовал ли он на самом деле?

Я сидела в преподавательской, бездумно помешивая давно остывший чай, и перебирала факты. Магистр Фламель? Слишком трусоват для открытого бунта. Лорена Блайт? Эта скорее побежит расстегивать пуговицы на платье и становиться на колени в кабинете ректора, чем писать на него жалобы. Кто-то из лекарей? Артефакторы? Но точно не боевики.

Меня интересовала даже не личность доносчика, а скорее суть обвинений.