Я сделал шаг в сторону и скомандовал:

— Давай!

Рябой шагнул наперерез. Широкая ладонь намертво перехватила летящий кулак.

Бородач охнул и дернулся, попытавшись вырвать руку. Бандит лишь усмехнулся, крутнул кисть на излом и с размаху впечатал противника лицом в промасленные доски верстака. Железные заготовки со звоном брызнули на пол. Следом обрушился короткий удар. Семен жутко завыл, пуская кровавые слюни на стружку.

Владимир Феофилактович вздрогнул. Пенсне сорвалось с носа педагога, повиснув на шнурке.

— Арсений… — пролепетал директор, нервно отступая на шаг. — Может, лишнее?

Отвечать я не стал. На лице не дрогнул ни один мускул.

Вжавшийся в кирпичную стену Федор внезапно отмер. Животный страх за собственную шкуру толкнул его на отчаянный шаг.

— Братцы! — истошно взвизгнул он, срываясь на фальцет и указывая на нас трясущимся пальцем. — Наших бьют!

По мастерской прокатился ропот. Десятки мужиков шагнули вперед. В мозолистых руках угрожающе качнулись молотки и стальные прутья.

Из полумрака кузни, расталкивая толпу плечами, выступил Кузьмич. Черный от копоти гигант окинул взглядом распластанного Семена, а затем перевел тяжелый взор на остальных. Пудовая кувалда со звоном опустилась на ближайшую наковальню, перекрывая гул станков.

— А ну, остыли! — рыкнул кузнец. — Давно пора эту гниду проучить. Сам напросился.

Мужики переглянулись и нехотя опустились. Толпа замерла, образовав вокруг нас пустое пространство.

Рябой продолжал работать методично. Без суеты. Короткий замах — глухой удар.

Семен перестал скулить, окончательно обмякнув на досках и оставляя на верстаке багровые пятна. Я же просто стоял и наблюдая за возвращением долга.

Семен харкнул кровью и попытался перевернуться, но Рябой лишь небрежно, всей тяжестью туши вдавил его обратно.

— Арсений… помилуйте, — пролепетал Владимир Феофилактович, делая неуверенный шаг вперед. Педагог судорожно вцепился в дужку пенсне, не вынося вида чужих страданий. — Он же покалечит… Может, довольно?

Пришлось покачать головой.

— Все в рамках закона, — ровно произнес я, не повышая голоса. — Пьяный мастеровой посмел броситься с кулаками на делегацию приюта.

Взгляд сместился на побелевшего клерка. Письмоводитель мелко трясся, готовый в любую секунду рвануть к дверям за городовыми.

— Ведь так, уважаемый? — припечатал я. — Мой человек лишь пресек нападение. Вы же сами все видели.

Крючкотвор судорожно сглотнул и часто-часто закивал, признавая удобную правду. Рябой за спиной коротко, довольно хмыкнул.

Резкий, оглушительный звон удара в рельс разорвал тишину.