— Ну, чего ты мне тут шепелявишь, клоп приютский? — ухмылялся надзиратель, с силой тыча пальцем в грудь мальчишки. — Пелекинемся? Ты как с казенным человеком разговариваешь, недоросль?
Яська дергался ужом, скалил зубы, как пойманная в капкан крыса, и отчаянно пытался вывернуть левую руку. Но унтер перехватил его запястье, вытаскивая на свет покалеченную кисть. И от резкого рывка мелкий жалобно, со свистом вскрикнул.
— Гляньте на него, — загоготал дядька. — Пальцы где растерял, уродец? В чужом кармане оборвали? Ростом с вошь, рука корявая, двух слов без свиста выговорить не может…
Мужик наклонился к самому лицу Яси и с садистским удовольствием выплюнул в лицо:
— Что ж тебя мамка-то в детстве не утопила, чучело? Дубину такую из милости казенной кормим…
Яська замер. Он перестал вырываться, обмякнув в чужой руке. Его глаза остекленели, и он просто повис, как кукла.
Кровь глухим, багровым ревом ударила в виски. Зрение сузилось до размеров одной-единственной точки. Забрало упало намертво.
Глава 17
Багровая пелена перед глазами медленно и неохотно спадала. Как сквозь толщу воды, начали пробиваться звуки: надсадное, сиплое дыхание нескольких человек, глухое мычание, отборный трехэтажный мат, кажется, Васяна и сухой треск рвущейся ткани.
Тело не слушалось. Я инстинктивно рванулся вперед, но не вышло и затылок глухо ударился о холодную известковую стену. Меня впечатали в нее. Буквально распяли.
Грудину сдавило, так что трудно было дышать.
Я тяжело моргнул.
Прямо перед моим носом маячило бледное, перекошенное от натуги лицо Упыря. Поперек его лба четко отпечатался грязный след от подошвы. Васян навалился на меня всем своим весом, тяжело хрипя. Правую руку на излом тянул вниз Кот, на левой мертвой хваткой повис Сивый. Бяшка и Шмыга вцепились в ноги и полы пальто так, что у них костяшки побелели. Вся стая висела на мне, пытаясь удержать.
Парни тяжело, загнанно дышали, но хватку не ослабляли.
У плинтуса, скорчившись в неестественной позе, валялось то, что осталось от нового надзирателя. Он даже не стонал, а свернулся в тугой клубок, мелко, судорожно сучил сапогами по доскам, его одежда была порвана, а лицо превратилось в кровавую отбивную.
— Все, все, — прохрипел я.
Стая отреагировала не сразу. Парни напряженно, не моргая, вглядывались в мое лицо. Ловили взгляд.
Секунда. Две. Звенящая тишина нарушалась только хрипом с пола.
Рыжий здоровяк шумно, с надрывным свистом выдохнул и первым сделал полшага назад. За ним, медленно и с явной опаской разжали побелевшие пальцы Сивый и Кот. Бяшка со Шмыгой отцепились от моих ног и отскочили к противоположной стене.