— Гляди, Сень, тут аккурат выгородку под кухню пустим. А вон в той яме, где грунт выбрали, начнем основание под тайную комнату вязать. Заложим пару потайных ниш под лагами, комар носа не подточит.
В этот момент со стороны раздался вой.
Молодой вихрастый подмастерье, мазнув мимо зубила, со всей дури засадил молотком прямо по пальцу. Выронив инструмент, он зажал руку между колен, согнулся в три погибели и принялся дико скакать на одной ноге, кроя матом всех святых до седьмого колена.
Бригада старых, прожженных плотников даже не замедлила работу. Мужики синхронно оперлись на топорища и принялись зубоскалить.
— А ты подуй на него, Митька! — философски посоветовал один, почесывая заросший подбородок. — Подуй, как баба на горячий чай, глядишь, боль из штанов сама и вывалится!
— Не, лучше вон Вовке дай поцеловать! — гаркнул второй, оглашая подвал гулким хохотом. — Вовка давеча на Сенной Дуняху так цепко миловал, что она до утра мычала. Глядишь, и тебе палец заговорит от хвори!
— Отрежь его к лешему стамеской, — подал голос третий, вытирая рукавом нос. — На кой тебе левый палец? В ноздре ковырять и мизинцем сподручно, а топору он только помеха.
Подмастерье, размазывая грязь и слезы по щекам, яростно огрызнулся:
— Да пошли вы, ироды! — И сунул распухающий палец в рот.
Бригада дружно загрохотала.
Я хмыкнул, махнул Митричу рукой и направился в сторону Грачика.
— Вот, Сеня, гляди. — Грачик с законной гордостью шлепнул ладонью по плотной бумаге. — Все свел копейка к копейке, ни одной полушки мимо не ушло.
Запустив руку в пальто, я вытащил пару ассигнаций и протянул Митричу.
— Это на нужды.
— Вот это хорошо, это замечательно, а то те, что ты дал, уже кончились, — тут же обрадовался Митрич.
— Вы тут подумайте, что еще надо и во сколько примерно встанет. Гляну да еще подкину, — улыбнулся я. И протянул едва слышно: — Митрич.
— Чегось? — тут же напрягся он.
— Скажи… Ежели бы мне приспичило золото и ювелирку отсюда прямиком в Москву перекинуть. Да так обстряпать, чтобы ни одна жандармская ищейка на вокзале носом не повела? Без глупых вопросов, досмотров. Как бы это поумнее устроить, а?
[1] — Vai tomar no cu, filho da puta — пошел в жопу, сын шлюхи. (перевод мягкий, на самом деле фраза грубее. Португальцам и бразильцам говорить не стоит)
Глава 7
Спичка сухо чиркнула о кирпич. Крошечный язычок пламени вырвал из полумрака лицо Митрича. Старик неторопливо раскурил самокрутку, глубоко затянулся ядреной махоркой и выпустил сизую струю дыма.
— Золотишко, значит. В первопрестольную, — задумчиво протянул он, пряча кисет за пазуху. Голос звучал глухо, почти сливаясь с ритмичным перестуком топоров на заднем фоне. — Дело серьезное, Сеня. Тут шутки плохи. Весу в нем много, проклятом, и звенит громко.