После службы отец Иона вновь проконтролировал, как я читаю молитву и исполняю епитимью Орнатского.

Закончив, я двинулся на чердак.

Парни возились со своими пожитками: кто-то чинил обувь, кто-то перекидывался в карты. Увидев меня, они покосились, но продолжили свои занятия.

— Васян, Сивый, — позвал я, опускаясь на свой матрас.

Оба тут же подошли ближе.

— Завтра с утра идете со мной. Куртки вычистить, лица умыть. Будете за спиной стоять для веса. А как освободимся, Васян, бери мерина, телегу, пару парней, и дуйте к Старке. Он инструмент собрал, готов переезжать. Поможете разместиться в новой комнате, а потом в подвале, как он скажет.

— Сделаем, — басовито произнес Васян. — Все в лучшем виде перевезем.

— А я⁈ — тут же подскочил Яська, обиженно взмахнув искалеченной рукой. — Чего я тут кисну? Тоже в дело хочу!

— Твое дело — учится, — отрезал я.

В дальнем углу многозначительно переглянулись Кот и Упырь.

Им тоже бы какое дело найти, а то и вправду закиснут и чудить начнут.

Посидев немного, я завалился спать.

Открыв глаза, сел на матрасе. С утра было полегче, но слабость все еще ощущалось. Чердак мгновенно ожил. Васян и Кот без лишних слов натягивали рубахи. Бяшка зевал во весь рот, Упырь протирал глаза.

Поднявшись на ноги и стараясь не делать резких движений, я привычно влез в кожаную сбрую. Барабан револьвера коротко щелкнул, ствол привычно лег под пиджак. Поверх натянул пальто.

— Хорош телиться. Пошли.

Стая гуськом потянулась вниз. На кухне Даша вместе с девчонками уже раскладывали по мискам густую пшенную кашу. Передо мной тут же возникла кружка с обжигающим рубиновым морсом и вторая — с разведенным порошком. Которые я в один присест выпил.

Утренняя служба у отца Ионы прошла по отработанному сценарию.

Направившись к директору, я обнаружил там почти всех. Владимир Феофилактович нервно одергивал лацканы сюртука. Рядом с ним жался сухопарый и молодой письмоводитель, намертво вцепившийся в пухлую папку. Он испуганно косился в сторону Васяна и Сивого.

Дверь кабинета скрипнула. Первым спиной вперед ввалился Ипатыч, выставив перед собой метлу на манер рогатины. Следом неторопливо шагнул Рябой.

Григорий обвел присутствующих немигающим взглядом и, кивнув, молча прислонился к косяку.

— Это к тебе Сеня. Пойду-ка я. Но вы кричите, ежели чего, — выдал Ипатыч и поспешил покинуть кабинет.

Письмоводитель окончательно побледнел и вжался в стену.

Владимир Феофилактович кашлянул, привлекая к себе внимание, и протянул сложенный вдвое лист.

— Вот адреса, Арсений. Сюда нам надлежит заскочить и провести… соответствующие беседы.