Рядом с ним стоял молодой человек лет двадцати пяти, с умным, тонким лицом, одетый по последней моде. Вероятно, это был его младший сын, Абрам Абрамович. Кандидат наук, выпускник Императорского университета и личный дворянин.

— Рада приветствовать вас в моем доме, господа. — Голос Анны Францевны зазвучал с теплотой. Она сделала жест в мою сторону. — Позвольте представить. Мой официальный воспитанник, Арсений. Тот самый юноша, о котором столь лестно отзывалась наша пресса.

Шум в вестибюле на секунду стих. Сразу несколько пар оценивающих глаз скрестились на мне.

Я сделал шаг вперед и ответил поклон, в точности так, как показывал Дюбуа. Выпрямившись, не стал опускать взгляд в пол, как подобало бы скромному сиротке, а посмотрел им прямо в глаза. Спокойно и уверенно.

Это не пустозвоны. Передо мной стояли настоящие акулы своего времени.

В малой гостиной нас ожидал классический русский закусочный стол — обязательная прелюдия перед большим парадным обедом.

В центре сервировки на толстой подушке из колотого льда в массивных серебряных икорницах тускло поблескивала крупная, зернистая белужья икра. Рядом на фарфоровых блюдах розовели полупрозрачные ломти осетрового балыка и возвышались хрустальные вазочки с тугими, хрустящими солеными груздями под укропом и чесноком.

Среди этого великолепия строем стояли запотевшие, покрытые морозной испариной графинчики с благородными напитками.

Абрам Михайлович Ушаков и зятья Морозовой, Крестовников с Карповым, неспешно подошли к буфету. Лакей в белых перчатках тут же бесшумно наполнил крошечные хрустальные рюмки тминным ерофеичем. Пятьдесят восемь градусов чистой, обжигающей крепости, настоянной на травах. Мужчины коротко, без лишних застольных речей чокнулись, выпили одним выверенным глотком и тут же подцепили на серебряные вилочки кто гриб, кто ломоть балыка.

Я замер на полшага позади Анны Францевны, заложив руки за спину. К хрустальным графинчикам даже не притронулся, рановато мне по годам в обществе пить.

Началась пристрелочная беседа. Но звучала она совсем не так, как описывают в книжках про высший свет.

— Иван Алексеевич жмет нещадно, — негромко заметил Крестовников, аккуратно отправляя в рот тост с черной икрой. — Слышали последние новости из министерства, Абрам Михайлович? Вышнеградский снова задирает таможенные пошлины. За пуд импортного хлопка для мануфактуры теперь рубль золотом вынь да положь. Курс кредитного билета укрепляют, а у фабрикантов маржа тает на глазах.

Ушаков степенно, без суеты промокнул густую бороду накрахмаленной салфеткой.