— Собирайся. Идем на Апрашку.

Бяшка просиял.

— Кот, Васян, Сивый — со мной. Я хочу посмотреть, как у вас там.

Парни загомонили. Бяшка сорвался за девчатами.

Ольга с Анькой прибежали уже одетые.

Через полчаса наша компания пробиралась по морозным улицам в сторону Апраксина двора. Кот молча шел справа от меня. Девчонки — позади.

На рынке уже было людно. Гул, скрип полозьев, крики разносчиков, запах еды. Снег под сапогами — серый, утоптанный.

У прилавка нас встретил сам Кузьма Петрович. Завидев меня, кивнул уважительно.

— Здравствуй. Какими судьбами в такую рань?

— Так, заглянул посмотреть, как идут дела.

— Идут, идут. — Кузьма расправил усы. — Девки ваши бойкие. И товар добротный. Я уж говорил Бяшке.

— Благодарю за похвалу, Кузьма Петрович.

Девчонки тем временем пошли в лавку и начали таскать оттуда товар на прилавок. Как закончили, Ольга встала с одной стороны, Анька — с другой. Сразу подошел первый покупатель, пожилой приказчик в долгополом пальто. Ольга, ничуть не смущаясь, начала ему рассказывать про шерстяное сукно «английской выделки».

Мы отошли в сторону, осматривая ряд.

И вот тут я заметил…

По проходу шла группа подростков. Пятеро. Картузы набекрень, тулупы внакидку, морды нагловатые, явно с Лиговки или еще откуда.

Они приближались.

Я скосил глаза на Кота. Тот стоял в трех шагах от меня, прислонившись стене, и грыз семечки.

Васян мельком глянул в их сторону, перевел взгляд обратно на прилавок. Сивый даже головы не повернул.

Шпана, поравнявшись с нами, заметно ускорила шаг. Один из них поднял глаза — встретился взглядом с Котом — и тут же резко отвел. Через мгновение вся пятерка свернула в боковой проход и затерялась в толпе.

«Еще недавно мы такими же были», — отметил я про себя.

Кот неторопливо доплюнул семечки в кулак, ссыпал в карман и подошел ко мне.

— Сень, может, чаю? Тут на углу хороший трактир, мужицкий. Согреемся.

— Не сейчас. Пойдем обратно. Мне еще собираться.

Бяшка слегка скис, но кивнул. Мы попрощались с Кузьмой, девчонок оставили торговать с Сивым и Василием на охране.

Возвращались уже к трем. Зимнее солнце едва пробивалось сквозь облака, на улицах гулял колкий ветер, дворники сгребали свежий снег к обочинам.

В приюте я сразу поднялся на чердак. Кот пошел за мной молча. Не лез под руку.

Я снял костюм, повесил его на гвоздь. Стянул через голову рубаху, умылся и вытерся жесткой холстиной, надел чистое белье, чистую сорочку, а там и пиджак с пальто.

Взял в руки трость. Темное дерево, отполированное до блеска. Серебряный волк на рукояти оскалился, прижал уши. Я взвесил трость в руке — привычно потянула вниз. Если ткнуть в висок — пробьет череп без труда. Если ударить рукоятью — сломает челюсть.