Я кивнул.

«Сильна», — мелькнуло в голове.

Анна Францевна кивнула в сторону двери.

— Ступайте, Арсений. До завтра. Ровно к пяти.

Я поднялся и поклонился.

Она едва заметно улыбнулась — уголком губ.

Я вышел.

На улице уже сгущались ранние зимние сумерки. Степан подал мне пальто и трость. Я кивнул на прощание и вышел.

Ванька стоял у ворот, лошадь пускала клубы пара. Я забрался под полог, кучер чмокнул губами, и полозья заскрипели по уплотненному снегу.

Повозка уносила меня обратно в приют. Я сидел, глядя на город, а в голове крутились имена. Княгиня. Звягинцев. Голицын. Дервиз. Сергей Аркадьевич. Звягинцев. Княгиня. А главное Владимир Петрович.

«Тот еще зверь», — отметил я мысленно.

На чердаке меня встретил Кот.

— Сень, на Апрашке были, прогулялись, все хорошо.

— Замечательно, — кивнул я.

Кот посмотрел на меня внимательно.

— Ты как?

— Нормально. Завтра будет тяжелый день.

Анна Францевна рассказала о главных опасностях, а где-то между ними — еще хер пойми кто. Те, про кого опекунша не успела или не посчитала нужным сказать. Их будет больше всего. Вечер пролетел незаметно, я был погружен в свои мысли.

С утра проснулся первым, а там и стая начала, зевая, подыматься.

Внутри разверзлось то самое, к чему я привык в прошлой жизни. Пустота. Такая бывала перед выходом в горы, когда уже ничего не зависело от тебя — все было сделано, оставалось только идти. Та же пустота приходила в девяностые, когда подходило по-настоящему важное дело и расклад был на грани. В этой пустоте мозг работает чище. Эмоций нет, только сухой расчет.

Мы потянулись вниз.

На кухне Даша возилась с девчатами у плиты. Отвлеклась ненадолго, поставила передо мной миску с густой кашей — и опять добавила сверху ложку масла.

«Надо бы директора пнуть, чтобы он им зарплату назначил, что ли», — промелькнула мысль.

— Сень. — Она присела напротив, подперев щеку ладонью. — А тесто на пироги поставила, к завтрашнему утру будут. С капустой или с мясом0 как думаешь?

— Угу.

— Угу — это что?

— Что есть.

Даша вздохнула.

— Ты сегодня здесь, Сень, или где?

— Где-то посередине, — пробормотал я.

Она помолчала. Поняла, что разговора не будет. Вздохнула снова и поднялась к печи. Я доел кашу, не чувствуя вкуса. Голова была занята другим.

«Не до тебя, Дашка, — мелькнуло. — Не сегодня».

Колокол ударил на молитву. Я поднялся и пошел в молельню вместе со всеми.

Отец Иона сегодня был особенно длинен. Я отстоял положенное, шевеля губами под привычное бубнение и все это время мысленно прокручивая имена. Княгиня. Мещерский. Звягинцев. Голицын.

После службы кивнул Бяшке.