То есть я, конечно, сделал единственно правильною в том моем положении вещь — ничего, кроме нового Переключения не могло сохранить Кате, да скорей всего и мне тоже, жизнь, эти ребята так просто от меня не отстали бы. Кстати, и в новом мире могло статься так, что и Катя мертва, и моя собственная безопасность под той же самой угрозой — это я очень хорошо понимал, но лучше хоть такой шанс, чем никакого. Но все-таки усижел, если верить Эдуарду, не просто переправлял меня в другую, черт возьми, вселенною, он еще и мои желания должен был исполнить!
Точней, я это чуть позже понимать начал, а в тот первый момент я не понимал ничего и ни о чем не думал вообще, кроме как убежать от этого страшного Лысого, его Сашков и его царственного ножа. Даже про Катю совсем не думал, был только кошмарный ужас от брякнувшегося тела с распахнутым горлом и непредставимого потока крови. Я просто стоял, прижавшись к двери, даже не сообразив, что хорошо бы ее запереть, благо ключ с собой, и бездумно смотрел на сумку с деньгами, нахально разлегшуюся на полу, перегораживая почти весь коридорчик. Да еще опять мигал свет, придется потом электриков вызывать.
Потом, немного отдышавшись, я обратил внимание на то, что в квартире моей, за дверью, что я спиной прижимал, тихо, что никто не рвется за мной в погоню, и это значило, что усижел сработал как надо, и я перебрался в тот мир, где прежние угрозы — может быть, может быть!!! — не работают. И никто за мной не гонится. И Катя, возможно, жива.
Я взялся за ручку двери, глубоко вздохнул... все равно было страшно, так трудно было пересилить себя, я даже зажмурился, когда все-таки заставил себя повернуть ручку и открыть дверь.
Дверь, кстати, была закрыта, пришлось доставать ключи. Я открыл, и через прихожую снова увидел в большой комнате свою Катю. Она лежала на том же диване для телевизора и читала журнал, она так и не привыкла к электронным книжкам, хотя это так удобно, главное, чтоб коленом не наступать.
Я даже вспотел от облегчения — жива, черт возьми, жива!!! И уж по крайней мере здесь-то, в этом-то мире, я пока в ее смерти даже боком не виноват!
Увидев меня, она нервно моргнула, вскочила с дивана. Как-то немножко театрально вскочила, мне показалось.
У моей Кати изумительная фигура. Когда она лежит на диване, когда потягивается, когда колдует на нашей кухне (колдует средне, с моей мамой никакого сравнения, но вполне и даже очень вполне съедобны ее гастрономические победы, если только с моей мамой не сравнивать), когда идет, чуть-чуть склонясь и держа за руку нашу Анечку, когда... ну, в общем, в любой ситуации ее тело неподражаемо, восхитительно и чертовски желанно.