Я стоял у окна с усижелом в руке, минутка все тянулась и тянулась, и я постепенно стал понимать, то, что понял почти сразу, но не поверил. Да что там «понимать» — я почему-то был просто уверен, что Эдуард уже не вернется, что он возвращаться сюда даже не собирался. Но я все ждал чего-то, ну потому что ну чушь полная, с какого черта ему оставлять мне свои деньжищи и свой усижел, предоставляя мне делать с ними все, что мне заблагорассудится.
Ощущение, скажу я вам, было то еще.
И оно длилось до тех пор, пока я, уже безо всякой надежды, не глянул в окно посмотреть, не идет ли назад, паче всякого чаяния, этот загадочный Эдуард Мужчин. Я еще тогда подумал невпопад, что странность фамилий сближает.
Эдуарда я не увидел, увидел другое. Четыре машины, с двух сторон въезжавшие во дворик перед домом — два черных джипа и еще парочка иномарок помельче с мигалками наверху.
Из них, похоже, что по команде, выскочили люди в одинаковом черном, точь-в-точь не только по фильмам, но и по комиксам даже (хотя по идее, на этих ребятах естественнее смотрелся бы камуфляж), и быстрым шагом направились к подъезду, профессионально распределяясь вокруг него, хотя, конечно, об их профессионализме я тоже мог судить только по сериалам.
Это за мной — подумал я и невольно обернулся в сторону кухни, где на столе, на самом виду, валялся брикет с наркотиком, беспомощно выругался в адрес подлого Эдуарда, который наверняка и навел на меня полицию, подхватил сумку, напялил ее себе на плечо наподобие рюкзака и молнией вылетел из квартиры. На лестничной клетке я придал себе рассеянный, полупьяный вид и начал спускаться. Третий этаж — это невысоко.
Они поднимались и на обоих лифтах, и по лестничным маршам бесшумно, неотвратимо, с хорошо поставленной угрозой в осанках. При встрече со мной каждый из тех, кто поднимался по лестнице (их было трое или четверо, точно не помню), внимательно вглядывался в меня и тут же отводил взгляд — вид стопроцентного ботаника, из-за которого надо мной посмеивались даже в редакции, а теперь еще и полубомжа, с ужасной, словно с мусорки, сумкой на плече, очень хорошо соответствовал панельному дому, в котором я находился, но никак не подходил хотя бы под приблизительное описание крутого наркодельца — уж в чем, в чем, а в том, что эти парни в черном идут «на наркотики», что лежали на кухонных весах в квартире моего друга и подельника Эдуарда, я был теперь уверен на сто пятьдесят процентов. Они просто не видели меня, точней, увидев, тут же обо мне забывали. Видно, Эдуард, сдавая меня наркополиции, просто не сообщил о том, как я выгляжу.