Да черт с ним! Как бы там ни было, ментовская команда, подчиняясь распальцовкой своего главнюка, быстренько рассосалась и тот остался один, внимательно оглядываясь вокруг, и тут заметил нас с Лысым, Александром, блин, Александровичем. Как-то удивился, подошел к нам. Я на секунду обернулся к Лысому, тот глядел недоумённо, а главнюк шёл прямо ко мне.
— Ваши документы позвольте? — сказал он и добавил очень извинительным тоном, — Лицо мне ваше знакомо, не помню только откуда. А поскольку здесь совершено преступление, хотелось бы...
— Конечно! — заявил я и нагло добавил, — Только хотелось бы для начала и на ваши документы полюбопытствовать.
Тот немножко оскорбился, но предъявил. Фамилия была незнакомая, не помню уже какая, но вы будете смеяться, только именно по этой фамилии я его почему-то и узнал — это был тот же самый тип, который допрашивал меня, когда я убегал с этой сумкой из дома Мужчина.
Я сказал «ага», полез в карман за удостоверением и с перепугу (не знал ведь, что там написано и есть ли оно в кармане вообще) нажал сдуру кнопку.
Как всегда, сработало. В смысле, вопросов именно ко мне у главнюка больше не осталось. Он очень пристально и с очень большим подозрением уставился на Александра Александровича, который вдруг почему-то сильно позеленел.
— Понял, — сказал главнюк, — А теперь, вот этот лысый господин, вы тоже, пожалуйста, как-то определитесь со своими координатами. Что-то мне кажется, что я о них догадываюсь.
Вместо ответа Лысый, у которого от Александра Александровича почти ничего не осталось кроме костюма и галстука, с невероятной злобой посмотрел на меня и схватил мой нож, который, я точно помнил, был к тому времени в карман мой упрятан, а теперь почему-то лежал на скамейке рядом со мной.
Схватить-то схватил, но тут же с жутким шипением отбросил и рукой затряс — блин, от руки его поднимался дым!
— Ого! — с уважением произнёс главнюк, — это что ж за ножик такой?
Что мне было делать? Я сказал:
— Ножик как ножик. Говорят, что красивый. Мой ножик.
Взял его и упрятал в карман, лезвие моего смартнайфа тут же убралось внутрь, на что я и рассчитывал.
— Мне все-таки очень хочется, — даже с каким-то змеиным шипением в голосе продолжил главнюк, — определить идентификацию вашего, если так можно выразиться, собеседника.
— Чего это штобы? — с жутким разъяренным воскликом вопросил Лысый, у которого от прежнего Александра Александровича к тому моменту не осталось вообще ничего, один Лысый и ничего больше, он все ещё шипел и злобно дул на обожженные пальцы, — Чего это ещё такая идентификация? Я тут, блин, уважаемый человек, а если вы по отделу с убийствами, то я тут просто рядом стоял и никого, блин, даже рядом с убийствами не соприкасал. Или что?