Так что я встал, внутренне отряхнулся и пошлепал домой, благо здесь недалеко было.
Я шел туда, бездумно напевая черт его знает откуда взявшееся когда-то двустишие «от Зацепы до Щипка нет автобуса пока», хотя на Щипке и, кажется, на Зацепе (тут сложно) никогда не был, да и живу по другую сторону Кольца, хотя, в общем, не так уж и далеко, Таганка, но там имелось в виду, что оттуда дотуда идти очень недалеко — вот ни разу по карте не посмотрел! Дошел до дому, вошел в подъезд и вдруг остановился, оглядываясь. Вдруг почему-то мне страшно стало. Как будто кто-то стоит и ждет. Хотя ничего такого не было, где-то хлопнула дверь, загудел лифт.
Стало быть, подумал я, на самом деле все нормально, просто потряхивает маленько от всех этих последних событий. Я еще не подозревал, насколько жутким окажется для меня это Переключение.
Мне лифт был не нужен, мы живем на первом, и пока тот с привычной натугой спускался, я осторожно открыл дверь в карман. И действительно, подумал я, зря я паниковал, карман был пуст.
Единственное что — дверь в нашу квартиру была чуть приоткрыта. Это у моей Кати такая мулька, не закрывать дверь, входи кто хочешь, бери что хочешь, я сначала думал, что это намек на мое безденежье, но потом понял, что это не то и даже не забывчивость, а черта характера (которую она списывает, разумеется, на забывчивость). Примечательно при этом, что уходя, она никогда не забывает запереть дверь. Я этого не понимаю. Я вообще много не могу понять в собственной жене. Но как-то до сих пор жили и даже не слишком жаловались.
Словом, я решил, что с семинаром у Кати все сложилось удачно, что она дома и что стоит устроить ей небольшой сюрприз с дождем из крупных купюр. На всякий случай я запер дверь кармана (чего мы не делаем почти никогда), оставил под электросчетчиками сумку с деньгами, она тут же упала, и тихонько вошел в квартиру.
Катя сидела в большой комнате на диване в своем лекторском прикиде, а не в халате, без книжки, при выключенном телевизоре, то есть абсолютно ничего не делала и мертво смотрела прямо перед собой, что, в общем-то, на нее не похоже.
— Сирпрайз! — идиотским тоненьким голоском по инерции сказал я.
И, конечно, осекся.
Что-то было не так. Черт, все было не так!
Немножко меня не позамечав, она повернула ко мне лицо, такое же мертвое, лишь тень узнавания, и сказала странную вещь:
— Шляпа! Ты опять где-то забыл свою шляпу. Или ты ее выкинул?
Я немножко растерялся. Я никогда не носил шляп, правда, как-то, еще в период между предложением руки и сердца и Загсом, купил такую, типа тирольской, так она меня... тут слово «высмеять» не подходит, она меня... словом, она меня очень настоятельно попросила больше никогда не носить шляп, уж не помню почему — то ли потому что это не модно, то ли потому, что я в ней не выгляжу. Мне, кстати, нравилось, но больше к шляпам я не притрагивался.