Тогда я сказал:
— Погодите, я сейчас.
Они растерянно посмотрели на меня, а я рванулся в карман, где оставалась забытая мной сумка с деньгами.
Вы не поверите, да я и сам бы никогда не поверил, что могу забыть о таком сокровище, но вот — забыл.
Сумка была там, где я ее и оставил, я схватил ее за ручку и вернулся в квартиру.
— Вот, — сказал я Эдуарду. — Это, кажется, ваше. Типа совет вам да любовь или что в этих случаях говорится.
— Это? — ответил он, удивленно подняв брови. — Простите, Кнст... Константин, но вы что-то перепутали, это не мое, я такого старья не держу. При этом должен вам объяснить, что расцениваю ваше невзаимодействие, как элементарное нежелание проявить некую, я бы даже сказал, насмешку перед лицом народившейся прямо перед вами любви.
И, гад такой, снисходительно улыбнулся. Зануда чертов, как же я его в тот момент ненавидел!
— Ну, вообще-то... — сказал я.
— Костя, ты вообще-то понял, что происходит? — сказала Катя, чрезвычайно удивленная и даже, кажется, огорченная моей спокойной реакцией. — Я хочу развода, тебе ничего не надо будет делать, я все сама, только в суд придешь и что там у них положено подпишешь, квартира твоя, а я к Эдику перееду...
— Насчет Ани, — напомнил я. — Она все-таки и моя дочь...
— Аня у бабушки, у нее пока и останется. Аню я тебе не отдам.
— Это мы еще посмотрим, — сказал я, вспомнив одновременно, что вообще-то у Ани ни одной бабушки нет. Во всяком случае, в моем мире.
— Константин, — укоризненно встрял в нашу перепалку Эдуард, — прошу вас, будьте благоразумны. Я понимаю ваше горе и, поверьте, сочувствую изо всех сил, но... любовь, она и в Африке любовь, примите удар достойно, без ненужных обид и агрессий.
— Я все понял, даже насчет Африки, — сказал я на это. — Развод так развод. Не ваша сумка — значит, не ваша, моей будет, обойдемся без свадебных подарков.
Я взял сумку и ушел.
Только уже на лестнице я малость пожалел того Костю Архаровского, который в этом мире был на моем месте. И еще мне стало интересно, куда он делся.
Малость успокоенный потерей того, чего у меня и не было — жены в мире, где я раньше никогда не жил, — я вышел на улицу и остановился, думая, что делать дальше.
Надо было идти на работу, да и о ночлеге тоже стоило позаботиться — моя или не моя, наша с Катей квартира, которую она таким широким жестом отдала мне (вообще-то это и так была моя квартира, от родителей, с деньгами мне тогда помогли, до Кати ещё), была в тот день самым последним пристанищем, куда бы я стремился попасть. Так что на данный момент я лишился и жены, и квартиры. Усижел, оказывается, не самым лучшим образом исполнял желания своего хозяина. Можете вспомнить, при желании, целую кучу соответствующих тому анекдотов.